Анна Арнольдовна Антоновская. Пробуждение барса -
31 >
с самыми выдающимися героями всех народов и времен, а в истории Грузии
ставит его в один ряд с Вахтангом Горгасалом, Давидом Строителем, царицей
Тамар. "Если б поэма "Витязь в тигровой шкуре" не была бы написана гораздо
раньше, - говорит поэт, - то мы приняли бы Георгия Саакадзе за живого
Тариэла. Внешность его и разум, желания и стремления, его дела были
невероятными, сказочными, возвышенными". В подтверждение своей
характеристики поэт приводит многочисленные высказывания о Саакадзе
грузинских и иностранных летописцев, историков, путешественников.
Характеризуя крайне тяжелое состояние Грузии в "темное время" конца XVI
- начала XVII столетия, когда объятая огнем междоусобиц и разоряемая
иранскими и турецкими завоевателями страна была обречена на полное
уничтожение, Акакий Церетели заключает: "Эти разнузданные феодалы упорно
сопротивлялись царю, враждовали между собою. Часто они находили покровителей
в лице враждебных соседних государств, приводили в Грузию их войска и
разоряли страну. Так они обрекли грузинское царство на гибель. Ничего не
могло спасти его, кроме чуда. И такое чудо появилось. Это был Великий
Моурави Саакадзе".
"Бывает, - продолжает поэт, - когда у дерева сохнет верхушка. На только
не станет цветов и плодов, но и листья начинают падать. С первого взгляда
дерево кажется высохшим. Но нет! Дерево не падает, если не повреждены корни,
те самые корни, которые незримо распускаются в земле и оттуда доставляют
дереву питательные соки. Благодаря этим корням вместо высохший вырастают
новые ветви, и дерево вновь оживает. Так бывает и в жизни, с древом жизни.
Сила нации, ее корни находятся в народных низах. Так случилось с Грузией тех
времен. Когда ее поверхность - высшее сословие - полностью выцвела, ее низы,
т.е. низшие сословия, закаленные и выпестованные в бедствиях и испытаниях,
твердо стояли и ожидали новых ветвей, новых ростков. И это ожидание