Анна Арнольдовна Антоновская. Пробуждение барса -
29 >
противниками. В поэме "Спор Теймураза и Руставели", повествуя об
удивительных и восхитительных делах героя со "стальным сердцем", Арчил
приходит к выводу, что отступающие от пути Георгия Саакадзе совершают
большой грех, и призывает грузин завещать потомкам признательность к этому
бесподобному герою. А Иосиф Тбилели, видя в Саакадзе героя, который "воздвиг
ограду Картли... И людей простых возвысил по заслугам и делам", в то же
время заставляет его горько жаловаться на свою судьбу:
Можно ли того не видеть, как я Грузии служил?
То, что сделал я для Картли, кто из смелых совершил?
Спас грузин от истребленья, но отчизне я не мил.
И никто меня не вспомнит, хоть бы голову сложил!..
...На меня судьба клевещет, как и в прошлом клеветала.
Грудь мою разит злословья отравляющее жало.
И это "отравляющее жало" клеветы и злословья, преследовавшее Саакадзе
при жизни, проникало во многие историко-литературные документы последующих
времен и затрудняло воспроизведение его подлинного облика. Так, например,
историк XVII века Парсадан Горгиджанидзе, будучи человеком ярко выраженной
иранской ориентации, обвиняет Георгия Саакадзе в том, что он организовал и
возглавил восстание против вторгшихся в Грузию оккупационных войск Ирана и
убил Карчихана. Горгиджанидзе, таким образом, считает большим преступлением
и грехом именно тот выдающийся подвиг Георгия Саакадзе, благодаря которому,
по признанию всех других историков, Грузия спаслась от полного разорения и
опустошения. Даже географ-историк Вахушти, обвинявший Георгия Саакадзе в
измене картлийским царям, признает, что, не будь этого восстания, Картли
была бы полностью уничтожена. Католикос Антоний I сурово порицает Георгия
Саакадзе за то, что он восстанавливал своих приверженцев против царей и
владетельных князей. Ясно, что такое сугубо тенденциозное утверждение
Антония исходило из легитимистских политических воззрений автора, помешавших