Анна Арнольдовна Антоновская. Город мелодичных колокольчиков -
97 >
этого не терпит, то и обмана нет. Судьба меня тоже обманула, и я даже терплю
убыток, ибо редко путешествую и мало записываю. Но надежда не покидает меня,
и я жду. Когда мой Ибрагим еще немного подрастет и поймет, что жадность не
украшает дни жизни, я вспомню о кораблях и верблюдах.
- Непременно будет так, - пообещал Матарс.
- Красивый у тебя сын, ага Халил.
- Аллах еще не додумался, как сына иметь без жены. Ибрагим - сын
соседки, что живет в третьем доме справа от дома моей матери. Но если у меня
родятся хоть десять сыновей, все равно Ибрагим - мой старший сын.
- А я решил... - замялся Элизбар. - Так с тобою...
- Невежлив, хочешь сказать, эфенди? Привык, "ягненок" с шести лет у
меня. Раньше не догадался учить вежливости, а в семнадцать лет поздно.
Предопределение аллаха... Это еще можно терпеть, и даже все остальное не
опасно, если б не халва.
- Халва?! - удивились "барсы".
- Эту сласть сильнее, чем своих братьев, любит он. Едва солнце
благосклонно сбросит на землю еще короткие лучи, уже Ибрагим бежит за
халвой. Три акче каждый день, расточитель, на халву тратит. Я раньше поучал:
"Ибрагим, пробуди свою совесть! У тебя два брата и сестра, купи им лучше
лаваш. А он смеется: "Все равно всех не накормишь. Пусть хоть один сын будет
у матери сытый и красивый. Бедность не большое украшение, а от сытых даже
шайтан убегает, не любит запаха еды". Я промолчу, ибо сам научил его
недостойным мыслям. Но, видя, как он старательно поедает халву, не вытерплю:
"Ибрагим, разве Мухаммед не наставлял, что милосердие приближает человека к
Эдему?" А этот ягненок, не подумав и четверть базарного часа, отвечает:
"Видит небо, ага Халил, я не тороплюсь в Эдем. Пусть Мухаммед более
достойных призывает".
Сперва я сердился, а теперь, когда ему семнадцать, поздно поучать, тем
более... он прав.
- Но, ага Халил, что ты усмотрел плохого в халве?
- Да не будет сказано, что Халил придирчив. С шести лет я учил его