Анна Арнольдовна Антоновская. Город мелодичных колокольчиков -
94 >
другому, от мраморных колонн, увенчанных вызолоченным или раскрашенным
тюрбаном, к саркофагам с высеченными звездами и полумесяцем. Живые
напоминали о мертвых, но мертвые паши и везиры не способствовали найти живую
мысль. Тогда я обратился к столбикам с изваянною чалмой и полуистертыми
надписями. Что обнаружил я здесь, кроме главного богатства подземного
царства - молчания? Пустоту надземного. Лишь слова на обломке мрамора одного
капудан-паши: "Он поставил руль на румб вечности, ветер кончины сломал мачту
его корабля и погрузил его в море благоволения аллаха", - вызвали у меня
мысль, что Сулейман Мудрый был прав: "Все суета сует". А надписи на скромных
надгробных плитах: "Белая голубка торопливо улетела из гнезда скорби, чтобы
получить место среди гурий рая", или: "На скрижалях судеб значилось, что
Айша, красивейшая из цветов в цветнике жизни, сорвана со стебля на
семнадцатой своей весне", отуманили мое сердце, ибо печальна на земле жизнь
мусульманки. Под небом Скутари я еще раз сказал себе: "Нет, с помощью
справедливости не причиню зла той, кого полюблю". Разобрав надпись на камне,
под которым покоился певец: "Соловей на одно мгновение пленил рощу земли,
чтобы навек завладеть травинкой эдема", я, не останавливаясь у хвалебных
надписей улемов, отошел к дальнему углу. Там камни не отражали возвышенное,
простой народ не смел изречениями тревожить глаза знатных прохожих. Но народ
перехитрил самозванных хозяев земли, и, проходя, каждый правоверный
вглядывался в изображение и восклицал: "Этот шил одежду, - на камне
вырублены ножницы! А этот строил дом, - иначе незачем было его близким
высекать на камне топор. А вот изображение бритвы, значит владел ею
цирюльник. А на этом мраморе весла, значит: "гребец Босфора наконец доплыл
до вечной пристани!.."
Все это хорошо, подумал я, но ни рощей, ни травинкой, ни топором, ни
эдемом я торговать не буду. И, оставив царство кипарисов, я поспешил в