Анна Арнольдовна Антоновская. Город мелодичных колокольчиков -
92 >
решетчатое окно, пропускавшее мягкий свет, в голубоватой полосе которого
словно дымились пурпурные, бархатисто-оранжевые и бледно-розовые розы,
расставленные в горшках на широком подоконнике.
Привычка все замечать приковала взор Матарса к внутренней двери,
неплотно завешенной ковром. Сквозь просвет в глубине виднелись чистые
циновки, разложенные на полу. Пануш перехватил взгляд друга и забеспокоился:
"Уж не к разбойникам ли попали?!" Но вслух вскрикнул:
- О ага Халил, сколько ни путешествовал, такой приветливой лавки нигде
не видел!
- Аллах подсказал мне, что так приятнее. Если, помимо воли человека,
судьба повелела стать ему купцом и на весь базарный день приковала, подобно
сторожевой собаке, к лавке, то не следует ли собачью конуру превратить в
киоск?
- Не иначе, ага Халил, как ты перестарался. А то почему отсюда не
хочется выходить?
- По доброте дарите мне внимание, говорят - грузины все вежливые.
- Напрасно смущаешься, правда есть правда! Но если не купцом, то кем бы
ты хотел быть?
- Аллах свидетель, по своей воле - путешественником, ради познания и
спасения своей души. Хотел бы записывать все виденное и слышанное, ибо что
другое, как не возвышенные слова, облагораживает и отводит от черных мыслей?
- Значит, мечтаешь стать книгописцем?
- По-нашему - ученым.
- А разве, ага, над тобою есть хозяин?
- Видит пророк, есть. Больше, чем хозяин.
- Кто?
- Мать.
- Мать?! - Ростом оглянулся на бесцеремонно хохочущего юношу. - Это
так, ага Халил?
- Свидетель святой Осман, так... Ты, короткошерстный заяц, чему
смеешься? Ступай к кофейщику. И еще, Ибрагим, возьми...
- Поднос со сладостями? - живо отозвался Ибрагим. - Может, мед
мотылька? Нет? Тогда хал...
- Да убережет тебя пророк! Остальное бери все, что подскажет тебе
добрая совесть, а не ифрит.
Но Ибрагим, взяв из-под стойки несколько монет, уже умчался.
- А почему, ага Халил, старшая ханым желала видеть тебя лишь купцом?