Анна Арнольдовна Антоновская. Город мелодичных колокольчиков -
69 >
- Почему двадцать?
- На потомство надеется.
Луч солнца пал на лицо Посейдона, он словно смеялся. И им было весело
оттого, что так легко понимают друг друга и что в храме установилась
атмосфера дружелюбия.
Эракле коснулся пряжки на сандалии бога морей, вошел старый грек в
красной шапочке, неся на подносе сладости и серебряный сосуд с ароматным
кофе.
Хорешани непринужденно наполнила тонкие фарфоровые чашечки и протянула
восхищенному Эракле.
Отпив кофе и надкусив рассыпчатое печенье, Хорешани спросила:
- Ты не боишься, что богатство твое способно вызвать зависть даже в
пашах и везирах?
- Не в них одних! Уверен - и в многочисленных родственниках султана.
Но... я бы не был созерцателем всего прекрасного и уродливого, если б не
думал о возможности невозможного. Но догадываешься ли, госпожа моя, о
назначении этой скамьи?
- Увы, Эракле, глаза мои просты и видят только то, что видят. Удобная
мраморная скамья способствует беседе и думам.
- Это не только скамья, но и крышка, прикрывающая мое последнее
убежище.
- Не понимаю.
- Хорошо, если до конца моих дней не придется к нему прибегнуть. А
если...
- Что ты, господин мой? В таком богатстве две жизни следует прожить.
- Не дадут! На земле не слишком тесно, но люди не терпят засидевшихся и
охотно подталкивают к бездне. Ты, госпожа, упрекнула меня в равнодушии к
родине. Так ли это? Отец мой слыл богачом, еще богаче был дед. Он любил меня
и не любил второго внука, коротко-умного Иоанна, за склонность к торговле,
которую мой дед презирал, считая низменной, хотя и имел всегда дела с
продавцами антиков. Умирая, дед все состояние завещал любимому внуку - мне.
Но я не замедлил половину отдать Иоанну. Он стал купцом и еще больше
разбогател. Ты видела его сегодня. Жизнь шла. Я искал совершенство и находил
его лишь в античном мире. Греция захлебывалась в крови. Древние боги
загадочно улыбались. Их можно было разбить, но не поработить. По ночам