Анна Арнольдовна Антоновская. Город мелодичных колокольчиков -
68 >
- Не совсем так, госпожа моя, ведь и о семье была моя забота. Но ничто
не может оживить окостенелых. Семья брата моего создана из придорожного
камня. Сама жизнь бессильна открыть им глаза, ибо эти люди от рождения
слепы, но слепы странно: низменное видят, прекрасное - нет. А я думал, что
божественное вернет им человеческое. Да, без человека все мертво, но если в
человеке нет человека, он хуже медузы и равен ее отражению в зеркале.
- Одно скажу, господин мой Эракле, мало счастья нашел ты в богатстве
своем. Ты одинок, а это страшнее всего.
- А боги? Нет, моя госпожа, не одинок я! Величественное - под одной
крышей со мною. Сознаюсь, я немного ошибся: не вдохнули люди душу в мрамор,
и мрамор не оживил людей. Слишком чужды, скажем, бог света, златокудрый
Аполлон, и Индра, бог индийских небес, князьям Ило и Заза.
От души смеялась Хорешани, представляя рядом с богами чопорных князей
Барата: "О, этот мудрец умеет распределить ценности!"
- Знаешь, уважаемый Эракле, есть человек, который надеется превратить
князей крохотной души в витязей большого сердца...
- Покажи мне этого мага, и я скажу, что еще не все видел на поверхности
земли и воды.
- Боюсь, заспорите вы сильно. Это все равно, что усадить рядом луну и
солнце. Ты живешь весь пусть в прекрасном, драгоценном, но все же камне, в
золоте. Он - весь в человеке. О человеке его мысль, его печаль, о человеке
его боль. Полон он дум о родине. Ты же... не сердись, - ты не знаешь, где
твоя родина. Тебя не беспокоит, кто терзает ее. Ты не страдаешь за нее в
настоящем, не думаешь о ее будущем. Ты прав: если нет души, то, как бы
искусно ни было сотворенное ваятелем или живописцем, - это только камень,
металл, дерево, все то, из чего амкары создают вещи, но не человека из плоти
и крови.
- Как ты умна, госпожа моя! Ну, а разве из человека нельзя лепить так
же, как из глины? Вот твой ваятель из двух остолопов намерен создать
двадцать воинов.