Анна Арнольдовна Антоновская. Город мелодичных колокольчиков -
66 >
странника земли, хотя бы ему клялись все боги, что под небом есть лишь одни
и те же каверзы и ухищрения жизни, которые мы по наивности своей принимаем
за нечто новое.
- Ты не совсем прав, умнейший Эракле. Возможно, богатство пресытило
тебя. Жизнь прекрасна, ибо полна любви к хорошему и ненависти к дурному. И
потом, скажи: Тбилиси или Исфахан напоминают города франков?
- Уважаемая госпожа, а разве в Тбилиси живут одни святые?
- Конечно нет, но...
- Тогда напоминают. Майданы торгуют? Обманывают? Войско дерется? Замки
стремятся завладеть чужим? Цари трясутся за свои троны? Певцы воспевают
сильных?
- Все это так...
- А если так, то напоминают. Различие лишь в приемах. Одни сразу
хватаются за оружие, другие, чтобы добиться своего, хитрят, убеждают, даже
возносят молитвы.
- Ты очень умный, уважаемый Эракле, но, полагаю, у тебя мало
последователей. Ты много видел, и мне трудно спорить с тобой, только знай:
лишь одиночество способно породить подобное тому, что тобою высказано. И
если бы, к несчастью, все обстояло так, людям не стоило б родиться.
- Родиться всегда стоит, - хотя бы для того, чтобы удостовериться, что
все так и ничего нового.
Их искрящиеся весельем глаза столкнулись, и смех охватил собеседников.
В бассейне плескались золотые рыбки, широкоголовые, усатые, похожие на
важных сановников. Эракле длинными пальцами задумчиво проводил по лбу, следя
за игрой жизни в воде, ограниченной мрамором. А Хорешани кинула в бассейн
плоский камешек и наблюдала, как исчезают круги, поднятые им. "Просто свыше
меры умен Эракле. Умен и самолюбив. А потому не хочет походить на всех", -
так решила она и прервала молчание.
- О Эракле, родиться только для того?
- И еще, госпожа моя, чтобы посмотреть, как могут люди исказить жизнь.
- И затемнить души?
Ни одна аллея этого сада не походила на другую. Арабески кустарников и
орнаменты ранних цветов вились между киосками и водоемами. Собеседники долго