Анна Арнольдовна Антоновская. Город мелодичных колокольчиков -
64 >
выставленными за стеклом бокалами, чашами и драгоценными изделиями из кости
и металла. Хорешани, любуясь, хвалила вкус Афендули, удивляясь богатству,
возможному только в "Тысяче и одной ночи".
Разговаривая и осторожно проникая в мысли и чувства друг друга, они
переходили из зала в зал. Внезапно Хорешани остановилась, изумленно
разглядывая дверь, на которой была прибита маска. Не понять, чего в ней
больше - красоты или уродства? Вместо волос высокий лоб обвивают отвратные
змеи с раздвоенным языком, классический нос как бы сдавливают не щеки, а две
жабы, за чуть приоткрытыми улыбающимися устами сверкают жемчугом мелкие
острые зубы, а зло прищуренные глаза сулят блаженство.
- Пресвятая богородица, что это?
- Ложь! Разве, госпожа, ты сразу не узнала? Ложь вмещает в себе
прелесть и мерзость! Ложь - это сфинкс!
- Но почему ты, любящий все прекрасное, украсил свою дверь уродством!
- Я пригвоздил ложь, дабы она напоминала мне о правде. Там, за этим
порогом, собраны мною маски разных стран. Они отражают скрытую сущность
людей, созданных по подобию дьявола, ужасных и неотразимых. Был год...
возможно, я когда-нибудь расскажу тебе о нем... Да, был год!.. Я много
путешествовал, нигде подолгу не останавливаясь, но везде покупая самые
необычайные маски. То был год сближения с уродством и созерцания лжи...
Больше я не повторял его... Госпожа моя, не удостоишь ли меня прогулкой?
Хорешани согласилась, что после знакомства с маской лжи необходим
отдых, да и все равно за один день глазам трудно воспринять столько сокровищ
- гордость многих стран.
Не спеша они направились по широкой террасе, окруженной колоннами, в
сад.
- Госпожа моя, ты в своей снисходительности оценила виденное тобой, но,
клянусь древним Юпитером, ничего не может заменить человека, созданного по
образу богов. Многие годы я странствовал, наслаждался красотами Индии,
незатейливой простотой негритянских поселений, величием Ватикана, яркостью