Анна Арнольдовна Антоновская. Город мелодичных колокольчиков -
52 >
умных, украшающим собой Картли, - и когда желаю крушения черных замыслов,
которым он отдал жизнь, пожертвовал вами и... скажу прямо: пожертвовал
собой.
- Мы его не жалеем, - холодно ответил Заза, положив руку на пояс,
словно на эфес меча. - Если человек посадил в собственном саду крапиву, так
не может требовать, чтобы вырос персик.
Задумчиво крутил ус Саакадзе и наконец твердо сказал:
- Если б Шадиман для своего удобства вместо персика перцем увлекся, я
бы тоже его не осудил. Пусть его намерения во вред царству, во вред азнаурам
и - еще больше - во вред народу, пусть во всем заблуждается - это другой
разговор... не кончен мой непримиримый спор с ним... Но он не ради личных
благ, а во имя расцвета княжеского сословия сметал все, что мешало
осуществлению его замыслов. Он многие ночи с коварством замышлял, как
уничтожить меня, осудившего его деяния. Во всех помехах он чувствовал мою
руку, ибо я тоже немало придумывал, действуя безжалостно... и невольно
уважая его за стойкость. Так мы многие годы, каждый за свое сокровенное,
вели непримиримую борьбу. Но вот пришел час, когда я мог уничтожить князя
Шадимана, и я... не уничтожил. Было время, когда князь Шадиман мог меня
уничтожить, и... не уничтожил. Он, подобно мне, испугался одиночества,
испугался пустоты. Я понял, что на смену блеску ума, широкому воодушевлению
придет глупость, алчность, себялюбие, - ибо знамя князя Шадимана подхватила
бы свора шакалов для собственной наживы. С годами мы уразумели: не в нас
причина, оттягивающая мою или его победу... Крушение его замыслов кроется в
низменности, в корысти князей. Моя победа отсрочена самим народом, в его
слабости - мое бессилие... - Саакадзе прервал разговор, он понял, что
говорит вслух с самим собою, говорит о том, что давно укрыл в тайниках своей
души... - Да, жаль, князья, вы совсем не похожи на отца, вы другой породы. А
еще утверждают, что плод от дерева недалеко падает.