Анна Арнольдовна Антоновская. Город мелодичных колокольчиков -
42 >
покачнутся колонны, золотые снаружи, полые внутри.
Глаза султана блеснули. Он уже давно устал от скучных речей придворных
пашей, беков, прибывающих из Македонии или Анатолии. Устал от слишком
доступных утех в "оде сновидений" и в мраморной купальне, где одалиски
погружают его в благоуханную мыльную пену и черепаховым гребнем расчесывают
священную бороду. Красивые мальчики-плясуны, бьющие в бубны и
подпрыгивающие, не трогают его воображения. Пресытился он и султаншами,
доставляющими немало хлопот евнухам, но разнящимися друг от друга лишь
уровнем сварливости и ревности. Он, потомок Османа, предпочитает сладость
военных побед. Если может шах Аббас, почему не может он? Воистину, сам аллах
привел Непобедимого к порогу Сераля!
Зажигались зеленые фонари, увенчанные полумесяцем. Чауш-баши все чаще
провожал в "оду бесед" султана остроумного Саакадзе, нередко его сына
Автандила и свиту, иногда веселого Дато, с тонкой иронией высмеивающего
"льва Ирана", что всегда было по душе султану, а значит и придворным. На
большую охоту, устраиваемую Мурадом IV, приглашались и остальные "барсы",
они показывали чудеса храбрости и ловкости. Нравился султану и удивительный
Папуна, который, по наблюдению прислужников Сераля, в убыток себе толкался в
самой гуще базаров, кишащих нищими и грязными детьми, наделяя их монетами,
сладостями и ласковыми словами.
Впрочем, Папуна довольно ловко увертывался от милости султана, избегал
ходить в гости к пашам и уклонялся от охоты, заверяя по-турецки чауш-баши,
что он комнатный "барс", а картлийцев - по-грузински, что он помесь
престарелого барса и облезшей кошки и его когти годятся только для того,
чтобы чесать за ухом в те часы, когда он пьянеет от восхищения, любуясь из
киоска блеском Стамбула, логовом "падишаха вселенной". Этой шуткой Папуна
удалось оградиться от двуличных покусителей на его свободу и от чауш-баши,
навязчивого, как застрявшие в зубах прогорклые гозинаки...