Анна Арнольдовна Антоновская. Город мелодичных колокольчиков -
35 >
ниспослания сорока тысяч молний, способных превратиться в карающие клинки и
прорубить Георгию Саакадзе, прорубить верной ему "Дружине барсов" дорогу к
тому, самому дорогому, что есть у человека на земле: дорогу к родине...
"Терпение! Терпение!" - твердил Георгий Саакадзе, все шире открывая
двери Мозаичного дворца.
День пятницы объявлен днем веселья. Каждый стамбулец жаждет увидеть
сказочного полководца, колебавшего троны и покорявшего царства. В Мозаичном
дворце появляются турецкие певцы, музыканты, мюдеррисы (богословы) и нередко
муфти. Музыканты строго касаются струн, певцы поют:
Благословенна та фелюга,
Что на борту приносит друга!
"Лев" трепетал - твоя заслуга!
Врагов развеял твой булат,
О, жизнь без подвига туманна!
Стамбул тебя, как сына, встретил,
Бек Моурав, о, как ты светел!
Грузин, тебя султан отметил,
Блеск полумесяца - Мурад,
Потомок грозного Османа!
Взнуздай коня! Пряма дорога!
От солнца Золотого Рога
До исфаханского порога!
Надень тюрбан! Ты турку - брат!
О, что прекраснее тюрбана?!
Блажен, кто стал звездой Востока,
Кто небо чтит! Кто враг порока!
Но тот, кто бьется за пророка,
Еще блаженней во сто крат!
Бек, над тобою свет корана!
Пестры и цветисты пятницы. Шумно распахиваются мозаичные ворота. И
каждого пришельца Моурави встречает приветливым: "Да покинет тебя печаль на
пороге моего дома!"
Но вместе со знатными гостями вползает тревога: звенят струны, звенят
чаши, звенят слова! Где истина? Где ложь?
"Осторожней! Осторожней, Георгий Саакадзе, враг вездесущ!"
Каждый "барс" стал заниматься делом, отвечающим его характеру. Путь
Ростома тянулся к кварталу Фанар.
Ростом дивился: как удалось греческому духовенству сохранить алтари