Анна Арнольдовна Антоновская. Город мелодичных колокольчиков -
27 >
с мусульманами. Теперь они, миссионеры, не теряют надежды обратить взоры
Георгия Саакадзе к истинной вере.
Внимательно выслушивал Саакадзе миссионеров, почтительно кивал головой,
и они терялись в догадках, не зная, как истолковать его кивки, - как знак
согласия или же как благодарность за ненужные труды. Всех принимал Великий
Моурави, за исключением иезуитов. Строго-настрого запретил он впускать их в
Мозаичный дворец, хоть они и делали отчаянные попытки туда пробраться.
Узнав о стараниях миссионеров, султан начал поощрять католиков.
Давнишний прием Турции: раз нельзя омусульманить, то необходимо окатоличить,
разобщить грузин, использовав различие верований.
Вот почему муфти учтиво улыбался главе миссионеров из Рима.
А в селямлике - приемной султана - все почтительнее склонялись перед
Георгием Саакадзе, отмеченным благосклонностью повелителя правоверных,
высшие и низшие сановники.
Наблюдая издали, как подобострастно встречают ичогланы полководца
грузин, третий советник Дивана, казначей Арзан-Махмет-паша, вспоминал свою
недавнюю беседу с посланником короля французов Людовика Тринадцатого,
хитроумным графом де Сези: "Почему франка заинтересовал Моурав-бек?"
Де Сези, от которого не укрылась ирония в словах советника, объяснил
так: "Не удивляйтесь, любезный паша, я, граф, записываю встречи с разными
людьми Востока и Запада. Когда я достигну преклонных лет, эти записи вернут
мне блеск ушедших дней. Меня влечет к обладателю редкого меча любопытство".
"Не любопытство ли гонит и пашей, - размышлял Арзан-Махмет, - в
Мозаичный дворец? Нет! Необходимо быть настороже. Что угодно султану, должно
быть угодно и приближенным, или... совсем неугодно... Лесть сильнее меча и
дешевле меда, надо лишь сдобрить ее сладостью лепестков роз".
Саакадзе знал цену излияниям князей и ханов; излияния пашей не
отличались новизной: из-за лепестков роз проглядывали шипы. Но кто хочет
победы, не должен устрашаться шипов.