Анна Арнольдовна Антоновская. Город мелодичных колокольчиков -
20 >
матовые купола бань, и распластались на киосках Эски-сераля.
В огромных лужах, - дождь прошел накануне, - кувыркались блестки,
соперничая с игрой камней в лавках Куюмджу чаршысы - Базара ювелиров. На
узких улицах Галаты, где могут затеряться тысячи прохожих, первыми появились
гамалыки - носильщики тяжестей - и захлюпали по лужам, отгоняя одичавших
собак, воющих и визжащих. С посветлевшего залива налетел свежий ветер,
раскачивая верхушки платанов и кипарисов. Встрепенулись чайки, усеявшие
береговые плиты, словно накатились на них белые гребни волн. Запахло рыбой,
сгружаемой с каиков, похожих на дельфинов.
Но сады дворцов Топ-Капу, Чераган и Долма-бахче еще безмолвствовали.
Шумела лишь стража, охраняя многочисленные киоски, террасы цветников и
галереи.
Тихо и в Мозаичном дворце. Но на дальних дорожках сада, теряющихся в
зыбком полусвете, послышались тяжелые шаги. Саакадзе, уже освеженный струей
фонтана, стремительно огибал заросли, то еще черные, то синеющие. На взгорке
гордо стоял аист, удивленно смотря на быстро идущего человека, столь
непохожего на важного, медлительного пашу, обитавшего ранее в Мозаичном
дворце.
На нижних ветвях, сплетающихся над дорожками, поднялся невообразимый
гам: птицы, явно следя за шагающим незнакомцем, разноголосо извещали о своем
пробуждении, склоняя то вправо, то влево свои пестрые головки. Саакадзе
засмеялся, замедлил шаги и, открыв кисет, стал бросать своим любимицам зерна
и крошки лаваша. Они слетели на красноватый песок шумной стаей и подняли
возню, то и дело переходящую в бурные стычки.
Кормление "малюток" не мешало Саакадзе размышлять о больших ходах,
своих и султана. Он ждал первого вызова в Сераль, но разве можно предстать
перед "падишахом вселенной" несведущим? Настал срок вплотную приблизиться к
Оттоманской империи, пора узнать, что в ней хорошее, а что нестоящее. Вот
аист, приподняв ногу, стоит, как изваяние. Забыл, верно, свои алтари,