Анна Арнольдовна Антоновская. Город мелодичных колокольчиков -
17 >
- Священник исповедует прихожан, - продолжал патриарх, вновь опустив
руку на голубя и этим как бы подчеркивая свою связь с небом, - я исповедую
священника и, не разглашая исповедь, действую на благо божьего или мирского
дела. Мы, последователи истинной веры, чисты в своих помыслах. А вот... да
не снизойдет покой на вероисказителей католиков! Это они превратили
исповедальню в копилку выгодных тайн. Они держат в руках своих королей и
рыцарей, благородных жен, владетельниц сердец знатных любовников. Они
властвуют над городами и деревнями, над бедными и богатыми. О, иезуиты цепки
и беспощадны. И они всеведущи, ибо духовные дочери грешат болтливостью, -
единственный грех, который иезуиты не засчитывают им. А слуги? Это
неисчерпаемый поток черной и белой воды. Их не считают себе равными, а
потому говорят при них обо всем, а те разглашают все, что даже утаили их
господа. И весь этот бесплатный легион вольных и невольных лазутчиков отдает
в руки иезуита судьбы властелинов, завоевателей, негоциантов и
мореплавателей.
- Если так, святитель, го жизнь становится тягостной. Приходится
опасаться, даже своей тени. Слава пречистой влахернской божьей матери, мой
дом огражден от продажных слуг!
- О дочь моя! Твой дом достоин зависти, но... разве самый честный и
преданный слуга не бывает иногда причиной больших несчастий?
- Нет, святитель, я могу ручаться за моих слуг, ибо они - моя семья.
Любовь их к дому Великого Моурави безгранична.
- Это мне ведомо, - произнес Лукарис, обводя проницательным взглядом
свод храма. - И в поучение я расскажу тебе притчу о капле воды,
превратившейся в судоходную реку. Совсем недавно у священника исповедалась
одна из твоих служанок. Грехи ничтожные, и, не дослушав их, можно было б
отпустить кающуюся. Но каждый вздох, возникший в доме Великого Моурави,
должен быть примечен.
- Кем, святитель?!
- Теми, кто хочет быть полезен Георгию Саакадзе. И воистину, так