Анна Арнольдовна Антоновская. Город мелодичных колокольчиков -
13 >
паросского мрамора, украшенного с четырех сторон превосходными барельефами.
"Памятник чужого мира", - подумала Русудан. А сколько страстей бушевало
вокруг него, знакомых пришельцам из самых различных стран. Страсти угасли, а
мрамор продолжает стоять - холодный, бесстрастный, отражая на своих
полированных боках жгучие блики солнца и серебряные нити луны. Русудан
отошла от обелиска и застыла в изумлении: огромные бронзовые змеи,
поблескивая рубиновыми глазами, господствовали над площадью. Не олицетворяют
ли эти почти живые змеи душу Сераля, полного неясных шорохов и каверзных
дел?
Пока Хорешани и Дареджан осматривали гипподром, Русудан задумчиво
опустилась на обломок мрамора. Не богатства ли Ананурского замка вспоминала
она? Или, может, орлов, парящих над сапфировой Арагви? Или жизнь в Исфахане,
подобную кипящему в котле золоту? Нет, Русудан из рода князей Эристави
Арагвских вспоминала Носте, прозелень в щелях каменной башни, тропу, ведущую
к крутому обрыву, где ютилась древняя церковка, а над ней чернели в воздухе
оголенные ветви высохших деревьев, которые почитались священными и внушали
трепет. Оттуда любила смотреть она на караваны облаков, цепляющихся за
выступы замка и уплывающих за горы, слегка подернутые сиреневой дымкой.
Думала еще и о странной судьбе: "Вот скоро Георгий начнет завоевывать
победу... Для кого? Для врагов нашей родины. Но почему, почему не для
Картли?! Почему так слепы цари и князья? Разве такие полководцы не родятся в
сто лет раз? А церковь?" - Русудан хмуро сдвинула брови, она не смирялась с
двуличием, а ей, по просьбе Георгия, предстояло объяснить
константинопольскому патриарху, Кириллу Лукарису, почему временно он,
Моурави, не смеет открыто проявить свою преданность церкови Христа. Но лишь
осмотрится в чужом царстве, придет просить молитвой укрепить десницу
полководца, дабы сокрушил он гонителей святой церкови, воплотившей в себе