Анна Арнольдовна Антоновская. Город мелодичных колокольчиков -
100 >
расхохоталась, затем браниться начала: "Эстек-пестек! Разве четырехлетний
обязан кувшин поднимать?" Я молчал. Когда служанка живет в доме ровно
столько, сколько тебе самому лет, она имеет право и ругаться. Но вот она
устала, и я сказал: "Айша, не притворяйся злой, отведи Ибрагима в баню,
найми терщика на четыре часа..." - "На четыре часа? Он и за два с твоего
прислужника грязь вместе с кожей снимет!" - "...И пусть даже пылинки на нем
не останется, - продолжаю я, будто не расслышав. - Пока будет мыться, купи
одежду и на запас... только дешевую не бери, непрочная. Цирюльнику прикажи
красиво обрить". Посмотрел на меня Ибрагим (О аллах! Как посмотрел!
Одиннадцать лет прошло, а все помню) и говорит! "Ага Халил, мне не семь и не
четыре, а ровно шесть лет вчера исполнилось".
- Видишь, ага Халил, за твое доброе сердце, аллах послал тебе радость.
- А что потом было? Ибрагим полюбил тебя и забыл родных?
- Удостойте, эфенди чужеземцы, меня вниманием. Не сразу все пришло:
семь месяцев откармливала его Айша. Затем пришлось новую одежду покупать, -
красивый, высокий стал. Учителя, как уже сказал, не взял, сам учил. Айша
жалела его, продолжала сама убирать. И тут в один из дней, как раз под
пятницу, приходит в лавку чувячник и смиренно кланяется: "Да наградит тебя
аллах! Помог ты нам, сына взял, - чуть с голоду не умер. Младших больше
кормили... Сегодня решил, пора сына повидать, и еще... может, поможешь: три
мангура очень нужны". Я дал пять мангуров и говорю: "Во славу аллаха, вот
Ибрагим". Чувячник смотрит, потом обиженно говорит: "Я своего Ибрагима хочу
видеть". - "А это чей?" - "Чей хочешь, ага, наверно, твой". Тут Ибрагим
засмеялся: "Ага отец, это я". Чувячник от удивления слова не мог сказать,
поклонился, ушел. Через пятницу опять заявился и сразу двадцать слов
высыпал: "Я, ага Халил, за сыном пришел". - "Как за сыном? Жена твоя совсем
мне его отдала". - "Меня не спросила. Мы бедные, за такого мальчика купец