Анна Арнольдовна Антоновская. Время освежающего дождя -
3 >
Мамка вновь наполнила чашу и напомнила о крестинах: нехорошо, когда
воин два месяца живет без имени. Ангел у изголовья так тяжело вздыхает, что
огонь в светильнике вздрагивает. Черт тоже в покое не оставляет, хотя близко
и не подходит, - икона на люльке, - но в очаге зеленый язык показывает,
просит люльку покачать, любит, если ребенок некрещеный.
- Э, мамка, доброму азнауру черт не повредит!
- Правда, батоно Дато, но лучше, если ангел узнает имя и сообщит его
горам, ущельям и рекам.
Циала, первая и последняя возлюбленная Паата, подавила стон. Уже третий
день сидела она неподвижно в углу, кутаясь, несмотря на тепло, в черный
платок. Из Ирана в Картли ее переправил, конечно, в полной тайне,
Сефи-мирза. Он передал ей пояс, который был на Паата в страшный день,
передал и свой наказ: "Не сразу направься к матери моего друга, раньше через
ханум Хорешани извести..."
Выслушав несчастную, Хорешани горестно подумала: "Легко сказать -
извести, еще совсем рана свежа, минуло лишь полгода. Хорошо, что Саакадзе
обременен заботами и не заметил приезда Циалы".
- Я за черта не заступаюсь, - кричал Гиви, - но пусть и ангел не
спорит! Назовем - Дато. Будут в "Дружине барсов" два Дато: большой и
немножко меньший. "Барсы" не должны стареть. Вот Миранда сына ждет, я уже
сказал - Ростомом назову, согласилась.
- Госпожа Хорешани, богом молю, назови - Паата.
- Нет, Циала, не проси, слишком тяжело часто повторять это имя... - И,
обрывая разговор, Хорешани поспешно вышла.
"Как странно, - подумала Хорешани, - ни разу не упоминал Георгий о
погибшем сыне, ни разу не выдал своих страданий!" - Она порывисто отдернула
прозрачный малиновый занавес, распахнула настежь окна своей комнаты.
Вдали дымчатыми клубами по изломам гор скользили облака. На узкой
улочке молодой амкар в чем-то убеждал уста-баши, а тот в раздумье покручивал
седой ус. Плеснуло голубым шелком знамя: барс, потрясающий копьем. Задорно