Анна Арнольдовна Антоновская. Время освежающего дождя -
27 >
- Теперь я вижу, что в тебе течет кровь князей Эристави Арагвских! -
Зураб бурно обнял племянника, трижды поцеловал и протянул ему, сняв с
пальца, рубиновый перстень.
- Спасибо, дорогой дядя, а все же запомни, победил тебя сын Георгия
Саакадзе.
Едва успели слуги распахнуть ворота и схватить коня под уздцы, как
разгоряченный Бежан, сын Эрасти, захлебываясь, рассказал Моурави о поединке:
"Сколько посуды перебито! Ковер порвали! Медный котел с инжирным вареньем с
крыши столкнули!"
Шагая к лестнице, Саакадзе с притворной серьезностью расспрашивал
Бежана - рубился ли Зураб как хевсур или наносил боковые удары
по-картлийски, и не нападал ли Автандил сзади?
Мальчик подробно рассказывал про все приемы нападения и защиты.
Остановившись на площадке и нарочито задумавшись, Саакадзе наконец
одобрительно произнес:
- Придраться не к чему, бодались по правилам!
Эрасти ухватился за каменные перила. Бежан негодующе посмотрел на
хохочущего отца и погрозил ему своей маленькой шашкой.
Саакадзе в своей комнате выслушивал Зураба.
- Жаль, Георгий, что не удостоил ты посещением Совет князей.
- Не из гордости или смирения отклонил я приглашения владетелей, мой
брат Зураб. Озабочен я. Только шесть месяцев минуло, как мы изгнали врага и
и на отнятом рубеже поспешили устроить заслон. А сколько еще предстоит дел,
чтобы народ мог считать себя в безопасности. Думаю, я не ошибся, прежде
всего обратив внимание на деревни. Земля опустела, заросла сорняком. Не
дымятся очаги, всюду камни и обгорелые пни. Дети болеют, многие крестьяне
бежали в монастыри искать спасения. Царство поредело. Я отправил
амкаров-плотников в деревни, особенно пострадавшие от неистовства
кизилбашей. Пануш, Элизбар, Матарс, даже дед Димитрия без устали мечутся от
Гори до Тбилиси, им поручил я восстановить старогорийскую дорогу. Мосты
наводят пока деревянные, не хватает монет тесать камни. А Тбилиси? Вот я