Анна Арнольдовна Антоновская. Время освежающего дождя -
17 >
Трифилий благодушно оглядывал князей, они незаметно переминались с ноги
на ногу, тщетно стараясь скрыть зевоту... А Евстафий продолжал раскатывать
бесконечный свиток:
- "...Искуситель вознамерился истребить имя царя в земле Иверской. Но
бога, в троице почитаемого, мы, грешные есьмы, его милосердием держимся..."
Цицишвили насупился, он начинал задыхаться от приторной слюны: "Что мы
- телята, из кож которых выделывается пергамент для подобных свитков?! Куда,
в какой запутанный лес тащит нас на райском аркане коварный монах?"
Поглаживая клинообразную бороду, тбилели едва слышно спросил: "Может,
преподобный Феодосий сегодня разделит со мной скромную трапезу?". А Евстафий
все разматывал и разматывал свиток; слова его падали, как дождевые капли на
камень:
- "...заступничеством и молитвою пречистой и преславной богородицы
приснодевы Марии движемся и пребываем доныне промежду тремя львиными
пастями..."
Мераб Магаладзе прикинул глазами свиток: слава троице - будто не больше
трех аршин осталось! Но пусть хоть еще три дня хрипит монах, три князя
Магаладзе, отец и два сына, благоговейно будут слушать. Не следует забывать
- их владение не более чем в трех агаджа от Носте.
Вдруг князья насторожились. Евстафий повысил голос:
- "...с одной стороны Леки скверные, с другой стороны Перс, а с третьей
Турок. Но бог наш, в троице воспеваемый и серафимами славимый, взирая на
благочестивый и православный род Иверский, направил мысли премудрого главы
церкви на ветвь царей грузинских, ведущих линию свою от воссиявшего великого
Израиля. Во мраке времен и веков предки князей доблестных Мухран-батони,
защищая мечом и щитом своим землю Иверскую, вели великую битву с хосроями и
сапарами, Киром и Надиром, Лукуллом и Помпеем..."
"Шадиман, спаси нас!" - хотел выкрикнуть Церетели и выкрикнул:
- Спаси нас, владыка!
- Спаси от бесцарствия! - торопливо подхватил Тамаз Магаладзе.
- Хвала тебе, католикос! - шумно подхватил Зураб.