Анна Арнольдовна Антоновская. Ходи невредимым! -
6 >
Саакадзе, торопливо проговорив приветствия, не остановился на этот раз на
выражении чувства восхищения и преданности. Кратко обрисовав опасное
положение Картли, он решительно настаивал на немедленном переезде царя в
Метехский замок, удел главенствующих Багратиони, дабы наконец наступило
умиротворение в объединенном царстве.
Опершись рукой о подоконник, Теймураз, поблескивая красноватыми
глазами, вглядывался в тенистый сад.
Там сквозь сетку ветвей виднелась высокая решетка, за которой на
искусственной скале гордо стоял только вчера пойманный тур. Он еще не
осознал позора плена и недоумевал: почему так ограничен простор, почему
любоваться солнцем стало так тревожно? Клубились белые облака, окаймляя
небесные озера.
Царь заговорил о любезной его сердцу Кахети.
Ни одним словом не прервал Саакадзе напыщенную речь. И когда Теймураз
счел нужным замолкнуть и удобно расположиться в резном кресле, он осторожно
заговорил о своем намерении защищать не одну Картли. Но если царь твердо
решил не покидать Кахети, то не разумнее ли будет отныне ему, Моурави, с
разрешения царя не покидать Картли, сосредоточив свое внимание на возведении
укреплений по новому расчету и сторожевых башен, способных выдержать
сокрушительный огонь шахских пушек.
Теймураза словно порывом ветра подбросило в спокойном кресле. "Как,
Моурави замыслил самолично распоряжаться богом данным ему, царю Теймуразу,
царством?!"
И тут Саакадзе не без удовольствия заметил ревнивое беспокойство
упрямого кахетинца: "Кажется, цель достигнута", - и с еще большим
притворством принялся сокрушаться: архангел Михаил свидетель, что только из
желания угодить царю он, Саакадзе, уже неделю назад разослал своих "барсов"
гонцами в Самегрело, Имерети, Гурию и Абхазети с напоминанием о клятве,
данной в кутаисской Золотой галерее, - вступить в военный союз с Картли и
Кахети.
Невольный страх подкрался к сердцу Теймураза. Он уже сожалел, что