Анна Арнольдовна Антоновская. Ходи невредимым! -
23 >
поводья, в толпе прошелестел шепот: "Неизвестно, кто кого сопровождает!"
- Смотрите, смотрите, люди! Жалкая свита царя подобна горсти серых
камней, брошенных в золотую россыпь!
- Да, заносчивый Моурави умеет показать уважение к царю! - сквозь зубы
процедил Палавандишвили.
- Это я вижу! - буркнул Липарит. - Но почему царь не пожелал оказать
картлийскому княжеству уважение и прибыл в достославный Тбилиси, город
картлийских Багратиони, как разорившийся азнаур?
Угадывая неудовольствие картлийцев, то бледнел, то краснел Джандиери,
ругая себя за оплошность: надо было ему предупредить Моурави, что царь
пожелал прибыть в богом ниспосланный удел скромно, дабы доказать свое
высокое расположение...
Настроение Джандиери еще более ухудшилось, когда кахетинцы въехали в
главные ворота Метехского замка. Он почему-то сосредоточенно рассматривал
знамена, развевавшиеся между двумя мраморными конями над главным входом.
Справа, на золотом древке, колыхалось картлийское знамя: темно-красный шелк
с вышитыми светло-коричневым львом и белым быком. Джандиери мерещилось, что
лев и бык, лежащие друг против друга, кичливо выставляют: лев - картлийский
скипетр, увенчанный крестом, а бык - меч династии картлийских Багратиони.
Джандиери покосился на царя Теймураза и в его глазах прочел то же
негодование: светло-розовое кахетинское знамя почему-то очутилось на левой
стороне. И хотя крылатый конь цвета спелой фисташки и вздымал раздвоенный
флажок с крестом и хотя корона была расшита золотыми нитями, но почему-то по
сравнению с картлийским знаменем кахетинское казалось блеклым. Еще
возмутительнее представилось царю и князю общегрузинское знамя, утвержденное
в центре. Вскинув копье, Георгий Победоносец в белой кольчуге, устремляясь
по голубому полю на дракона, явно склонялся в сторону картлийского быка.
Казалось, и сердиться не за что, но было что-то неуловимо
оскорбительное в неправильном расположении трех знамен. А придворные шуты,