Анна Арнольдовна Антоновская. Ходи невредимым! -
20 >
продолжал: - Ради евангелической и греческой вер не медлите, великий
государь-царь, на неверных поляков поднимите и татар, в сече бесноватых, и
запорожских казаков, вольных рыцарей реки Днепра.
Царь Михаил Федорович невольно поморщился: евангелическую веру посол
упомянул на первом месте, - но вслух обнадежил шведов и, как бы придавая
особое значение их мысли, многозначительно добавил:
- О том великом деле еще долго судить надо, - величественно приподнял
он скипетр, - дабы приступить согласно к отомщению крови христианской и
достойно крепко постоять за благочестие. - И протянул Броману руку.
Начался обряд рукоцелования. Чины шведской свиты прикладывались к руке
царя и с низкими поклонами отступали от трона. Пока Михаил Федорович
милостиво протягивал "свейским людям" руку, а сам размышлял о жестокой
необходимости так явно показывать расположение слугам шведской короны,
которая при Четвертом Иване отринула от Руси прибалтийские гавани, Филарет
подал знак окольничему, стоявшему вблизи царя, но не спускавшему глаз с
патриарха.
Окольничий вышел на середину палаты и от имени самодержца всея Руси
просил высокое посольство перейти в Ответную палату. Там послам сообщат
дальнейший порядок переговоров, а также час первого совместного
торжественного стола.
Вступительные поручения, так удачно переданные, привели штатгальтеров в
прекрасное расположение духа. Теперь они не сомневались, что дальнейший ход
переговоров еще более заинтересует Москву и создаст для короля
Густава-Адольфа превосходную позицию в Восточной Европе против Габсбургов.
Выходя из Грановитой палаты, Броман и Унгерн и не подозревали, какую
роль сыграли в эти дни сообщения из Западной Европы в судьбе
Картли-Кахетинского царства и в личной судьбе царя Теймураза. Угроза
независимости России на длительный срок поворачивала копье московской
политики от восточных держав - Ирана и Турции - в сторону польского