Анна Арнольдовна Антоновская. Ходи невредимым! -
13 >
третий вечер с показной почтительностью прислушивались к протяжно-певучей
перекличке ночных сторожей - московских стрельцов.
- Славен город Москва!
- Славен город Киев!
- Славен город Суздаль!
- Славен город Смоленск!
Невеселые думы штатгальтеров нарушил толмач Посольского приказа. Он,
наконец, оповестил Бромана и Унгерна об аудиенции.
- Сегодня вы будете пред лицом государя.
Но томительно проходил час за часом, а царских советников, высланных за
ними, все не было. Сердился Броман, правая бровь его, белесая, точно
выцветший пух, то и дело взлетала на лоб. Негодовал и Унгерн, поминутно
припудривая красневший нос. Король польский Сигизмунд III, запасшись помощью
австрийского дома могущественных Габсбургов, усиливал войну со Швецией, и
каждый лишний день, проведенный послами в Москве, дорого обходился
Стокгольму.
Опять вошел пристав и заученно проговорил:
- Скоро придут за вами большие бояре.
Унгерн прикусил губу, чтобы сдержаться, а сдержавшись, поблагодарил за
это бога и, раскрыв табакерку с портретом Густава-Адольфа на крышке,
протянул приставу.
Пристав поклонился, но табака не взял:
- Оскорбляют бога ныне люди всеми их членами: глазами, ртом, руками и
прочими, один нос не участвует, и изобрел человечий злой умысел - табак,
дабы через него и нос был участником в грехе.
"Сие есть ханжество!" - чуть было не выкрикнул Унгерн и поблагодарил
бога, что сдержался.
Под окном послышался чей-то окрик, что-то круто осадил коня. Вслед за
тем в покои вбежал запыхавшийся толмач, трижды крикнул: "Едут!" - стал
уговаривать штатгальтеров, чтобы вышли они боярам навстречу.
Накинув струящийся синевой атласный плащ, Броман сухо ответил:
- В резиденции царя обязанность свою мы, послы, знаем и поступим
сообразно с нею.
Штатгальтеры не спешили, всячески оттягивая время, дабы не унизить
величие короля Густава-Адольфа, Броман медленно прицеплял шпагу к золотой