Анна Арнольдовна Антоновская. Ходи невредимым! -
10 >
- Саакадзе резко остановился около висящего на стене щита с девизом,
вычеканенным Ясе, осторожно поправил меч, которым очистил Марткоби от
персидских полчищ, и тяжело опустился на тахту. - Этого следовало ожидать,
друзья мои. Владетели Западной Грузии хорошо изучили Теймураза: ничем не
захочет делиться ревнивый Теймураз с другими царями, ничем не соблазнит
князей... Все завоеванное, если богу будет угодно, присвоит себе, как только
им добытое. Но не об этом сейчас печаль. Не в том беда, что Теймураз
Багратиони и Георгий Саакадзе все меньше доверяют друг другу, а в том, что
царь и Моурави сейчас как два клинка, скрестившихся на поединке. Лишь одно
еще объединяет нас - тревога перед неотвратимым вторжением шаха. Обоим нам
грозит смертельная опасность увидеть на обломках Грузии желтую розу Ирана.
- Думаю, Георгий, церковь уже забыла о желтой розе Ирана и больше
заботится о желтых зубах коронованного кахетинца, - с досадой проговорил
Ростом.
"Барсы" выразительно уставились на Дато, но он, как бы не замечая
свирепых взглядов Димитрия, продолжал подтягивать цаги. Димитрий, задыхаясь
от гнева, выкрикнул:
- Ты что, полтора дня будешь язык на цепи держать?!
Махнув рукой, Дато нехотя протянул:
- Хотя на сегодня и так много удовольствий, но еще имею слово...
- Почти догадываюсь, мой Дато. Палавандишвили рогатки на своих дорогах
восстановил?
- Хуже, Цицишвили и Джавахишвили отказались прислать очередных, а
Магаладзе увели еще не отслуживших с Дигомского поля. Понимаешь, какая
опасность? Равноценная измене! Придется тебе снова ехать к царю, желтая роза
Ирана благоухает кровью. Если войско разбредется, строптивому кахетинцу
останется одно: опять благосклонно посетить Гонио.
- Друзья мои, не то страшно, что князья охладели ко мне, их всегда
можно разогреть. Страшна церковь, она заметно склоняется в сторону
Теймураза.
- Шакалы! - наконец нашел на ком излить свой неугасимый гнев Димитрий.