Алексей Чапыгин. Разин Степан -
96 >
- А значит, доля моя петь! - И, зарывая грязные, узловатые пальцы в волосы, дьякон бубнит: Тень, тень, потетень. То у Спаса звонят, Да у старого Егорья Часы говорят. Эх, бей в доску, Поминай Москву! Как в Москве-то вино По три денежки ведро. - Лжешь, отче дьякон! Плакать пошто, ежели вино на Москве столь дешево? Стрельцы расплатились, ушли. Дьякон тоже нехотя уплелся. Казак сел за один из длинных столов, потребовал меду. Кабацкий ярыга-служка оглядел внимательно казака. Казак спросил: - Ты во мне родню, что ль, признал? - Много есть такой родни. Лик твой зреть надо... Неравно лихо учинишь, так ведать не худо... - Ишь ты, кабатчики, кобели, еще псов завели! Оботри кувшин! Ярыга обтер горло железного кувшина фартуком из дерюги, со дна железной кружки выплеснул опитки на пол. Деньги, полученные за питье, передал целовальнику. Вскинув на широкой, корявой ладони медяки, мордастый целовальник сунул деньги в ящик с надписью. Поднял неверящие глаза на человека, подошедшего к стойке. Человек тягуче сказал: - Чти-ко, Артем! - Што те надо? С добром не идешь... Человек в гороховой чуйке со сборами на заду, с постным лицом, редкобородый, седой, положил на стойку бумагу. Целовальник придвинул к бумаге свечу, разгладил лист, водя толстым пальцем по строкам, шевеля губами, читал медленно. Человек сунул на стойку два жестяных кувшина, - заговорил: - Копотно чтешь!.. Довелось-таки принять трудов, настоял же: потому государево заорленное ведро вина, по ценовной грамоте, стоит шестнадцать алтын четыре деньги... - Ну и что? - А вот! Ты вчинил мне на скупке тую же меру ведра по двадцати шти алтын да четыре деньги... Нынче по этой вот отписке дьяков зачну я брать у тебя вина на государеве кручне дворе по ценовной в шестнадцать алтын четыре деньги... Седни беру я одно ведро, а остачу от тридцати алтын - четырнадцать - клади на стойку! Целовальник крикнул ярыжке: