Алексей Чапыгин. Разин Степан -
94 >
Монах тоже предлагает бабе, дрожа с похмелья: - Псалтырю буду чести - вот и не придет упокойный, ублажим, жонка! Перед богом ему вольготнее... - Ефросин, не чуешь, неладом помер у жонки муж! Патриарх прещает честь за того, кто насильно скончал... - Отче Панфилий, пошто мне патриарх, ежели утроба моя винопития алчет? Иду, жонка! Будем честь псалтырь. - Ой, уж и не знаю я, как стану... - Подвиньсь! - Душа едет в царство небесное влипнуть. Толпа жмется к крестам, бредет в снег. Ныряя в ухабах, проулком, в сторону площади, лошадь тащит розвальни, в розвальнях скамья, похожая на сундук. На скамье преступник, ноги утопают в соломе, руки просунуты в колодки, лежащие на коленях, в посиневших руках зажата восковая свеча. Тут же, рядом с преступником, на скамье, шапка черная, мохнатая, как воронье гнездо. В шапку прохожие бросают полушки. Голова преступника опущена, длинные волосы, свесившись через лоб, закрывают глаза и верх лица. - Чудно, братья! Ветер дует, а свеча горит, не гаснет... - Безвинной, должно, праведной! Сзади розвальней шагают палач и два стрельца... У палача на плече широкий топор с короткой рукояткой, по нагольному полушубку палач подпоясан ременным кнутом. Палач иногда говорит в толпу, не останавливаясь: - На площеди дьяк прочтет! - Робята, на площедь! - Дьяк честь будет! - Да тот он, что в соборе хвачен! На площади помост обледенел от крови, кругом его на кольях головы казненных с безобразными лицами: безносые, безухие, занесенные снегом. Розвальни с преступником медленно поползли к помосту. Казак наискосок побрел глубоким снегом через площадь. Навстречу ему, поедая куски хлеба, жуя калачи, брела толпа глядеть казнь. Встретился поп, вышедший из закоулка. В руке попа, в желтой, грязной рукавице замшевой, - серебряный крест. За попом шли стрельцы с бердышами и заостренными еловыми кольями. В холодеющем к вечеру, затихшем воздухе - без колокольного звона - отчетливо