Алексей Чапыгин. Разин Степан -
92 >
Около кареты топчутся челядинцы. - Еще бы проехала такая! - Воину идти легше, - отоптали! Толпа слегка сжимается, уступая дорогу волосатому, густобородому попу в камилавке, в заячьей кошуле, с крестом на груди; лицо попа красное, руки, ноги - вразброд. - Окрестил кого, батько? Поп лезет на вопросившего: - Ты, нехристь, мать твою двадцатью хвостами, чего не благословляешься, а? Человек от попа пятится в толпу, поп норовит поймать человека за рукав. - Стой! Невер окаянной... Человека от попа заслоняет высокий, широкоплечий, в синей казацкой одежде, под меховым балахоном на ремне по кафтану сабля, на голове красная шапка с узкой бобровой оторочкой. - Посторонись-ко, сатана! - Казак отодвигает сильной рукой попа в сторону. - Чего лезешь? А, ты попа сатаной звать? Эй, государевы! Казак толкает попа в грудь кулаком, звенит цепь креста, поп падает на колени, поддерживает рукой камилавку, стонет: - Ра-а-туй-те! Бойкий низкорослый мастеровой в фартуке хватает казака за руку: - Станишник, удал, стой, - правы не знаешь, а вот! Подхватив с головы попа падающую камилавку, сует ее на лоток ближнего торговца, быстро валит за волосы попа лицом в снег и начинает пинать под бока, часто покряхтывая при пинках. - Стрельцы, эй, караул! - из снегу кричит поп. Двое стрельцов неторопливо подходят с площади, деловито звучит голос: - Бьют? - Бьют... - Кого бьют? - Попа... - Давно уж бьют? - Нет, еще мало! Задрал поп... - А камилавка? - Во, у меня! - кричит лотошник. - Ну, пущай. - Служилые! Ей, ради Христа-а! - истошным голосом хрипит поп. - Мордобоец, буде, - здынь попа. Мастеровой тянет за шиворот втоптанного в снег попа, хватает с лотка камилавку и, поклонясь попу, надевает ему убор на голову. - Вот, батя, кика твоя! В сохранности-и... Поп стонет, дует на бороду, ворошит ее руками, вытряхивая снег, и идет дальше, хромая, изрядно протрезвившийся. - Потому попа в снег можно, камилавку нельзя: строго судят! -