Алексей Чапыгин. Разин Степан -
51 >
желтому голому черепу. Боярин не завешивал дверей в горенку, где жили дьяки, - он любил досматривать своих людишек. Вовремя молитвы лезла в голову неотвязная мысль, боярин размашистее молился, стучал лбом, кланяясь в землю, но не мог устоять, подумал; "Здесь надо с людишками иной потуг, ино сбегут в козаки, тайны наши разглаголят". Против дверей, в другой половине, дьяки обедали. На широком столе с голубой скатертью стояло большое блюдо жареных чебаков с поливкой из красного перца, тут же, насыпанная до краев сушеными шемайками - мелкими рыбами, плошка глазированная, красной глины. - Штоб их сотона взял, чубатых! Просил баранины, они же, трясца их бей, щусей нажарили, - зычным басом сказал молодой дьяк в нанковом кафтане, длинноволосый и русый. - Запри гортань, тише!.. Боярин на молитве. Лжешь. Зри-ко - тут лещи да корюха сушена... - Бузу завсегда лопают, нам ублажают ее... Просил квасу - нет! Мне брюхо натянуло с бузы, как воеводский набат... [большой медный барабан] - Ой, Ефим! Станешь в ответ боярину... Ой, детина, мотри... Ели дьяки руками, поевши, покрестились, вытерли руки о полу кафтанов. Два - бородатых дьяка, Ефим - молодой, едва показывались усы. Молились дьяки своим образам, - в хате хозяйских образов не было. В половине дьяков на стене висела только лубочная картина местного изготовления: неуклюжий казак в красной шапке, в синей куртке, в штанах красных, заправленных в сапоги не по ноге, колол длинной пикой сломившегося назад ляха в зеленом кафтане, в голубой шапке с красным пером. Внизу крупная надпись: "Бисов ляше у Богдана-батька пляше". Младший из дьяков, вторя скрипу отодвигаемого окна, громко испустил газы, говоря: - Хорошо бы у чубатых! Свет велик, только ветром песку много метет, зубы скрегчат... - Сказываю - боярин на молитве, - пождал бы спущать дух, поспеешь, мы вон терпим... - Ништо, знает он. - Знать тебя знает, да на Москве в гости зазовет, - в Разбойном там