Алексей Чапыгин. Разин Степан -
17 >
- Ен Долгоруков - тот? - Тот, что народу не любит... - С дороги, людишки! Свищет кнут... После десяти ударов преступник шатается. Кровь густо смочила опушку портков. - Стоя не осилишь, ляжь! - спокойным голосом, поправляя рукава распустившейся рубахи, говорит палач. Преступник охрип от крика; он покорно ложится, ослабел и только шевелит губами. Бородатый дьяк с гусиным пером за ухом, обросшим волосами, как шерстью, с чернильницей на кушаке, считая удары, подал голос: - Полно-о! Подвели телегу. Помощник палача в черной рубахе, перетянутой сыромятным ремнем, поднял битого, взвалил на телегу. Преступник моргает слезливыми глазами и чавкает ртом: - Пи-и-ить... Палач делает шаг, не глядя грозно кричит на толпу: - Раздайсь! - и щипцами откусывает преступнику правое ухо. Тот, не чувствуя боли, шепчет внятно: - Пи-и-ить!.. Дьяк машет мужику в передке телеги, говорит битому: - Не воруй! Левое ухо потеряешь... - Поглядели бы, крещеные, что уволок-то парень? Курицу-у... - Да, суды... тиранят народ! 5 Недалеко от битого места дерутся две бабы. У них в руках было по караваю хлеба. Теперь хлеб затоптан в песок, а бабы, сорвав с головы платки, таскаются за волосы, шатаясь, тычутся в толпу. Толпа науськивает: - Белобрысая, ты за подол ее, за подол! - Кажи народу ее подселенную! - Черная жонка, вали ее, дуй коленкой-то в пуп! В пуп, чертовка, да коленкой, - э-эх! - А не, робята! Русая забьет. Страсть люблю у жонок зады - мякоть... - Лакомый, видать, снохач? - Зады у жонок... я знал одну... - Беги! - Площадной дьяк! - Не кусит! Чего бежать? Дьяк со стрельцами подходит не торопясь. Бабы лежат, лежа, держат одна другую за волосы, плюются и языки высовывают. - Эй, спустись, кошки! Бабы не спускаются. Дьяк говорит стрельцам: - Берите-ка на съезжую! Бабы вскакивают, подбирают волосы, одергивают сарафаны. Одна, тощая, с желтым лицом, кланяется: