Дмитрий Михайлович Балашов. Похвала Сергию -
95 >
Вскоре буйная дружина малышей устремилась вновь в учебный покой.
Наставник теперь был иной, и вощаницы, за коими полез было Варфоломей,
совсем не понадобились. Учили пению. Тут дело пошло несколько лучше. Голос у
Варфоломея был чистый и высокий, но и за тем получилась обидная заминка, ибо
тот склад, которым пели дома и коему учила его мать, несколько рознился от
принятого в училище.
После урока пения все достали свои завтраки, у кого что было, и тут же,
на скамьях, устроились есть. Варфоломей, поискав глазами, нашел бедного
мальчика, у которого был на завтрак один только серый ржаной коржик, и
предложил тому яйцо. С опозданием узрев ждущие глаза другого маленького
мальчика, у которого была в руках одна только корка хлеба, отдал тому и
второе свое яйцо вместе с солью, а сам, медленно и тщательно разжевывая,
съел оставшийся у него кусок пирога, запив его водою из ушата, из коего, в
очередь, передавая друг другу берестяной ковш, пили и все прочие мальчики.
После перерыва, хором, читали знакомые молитвы. После учились считать,
перекладывая перед собою нарочито нарезанные ивовые палочки. (Варфоломей
приметил, что многие ребятки тут же начали играть, возводя из палочек домики
и колодцы.)
К концу занятий у него от шума, духоты, непривычного многолюдства
болела и кружилась голова, и он чувствовал себя маленьким, несчастным и
брошенным. Во сто крат легче было ему воевать с шалунами на деревне! Стефан
появился перед ним словно спасение Господне или дар небес, отвел младшего
брата к коновязям, где Варфоломей, уже почти с рыданием, вскарабкался на
коня, и только тут, с седла, обозрев людную площадь, и терема, и церкви, и
огромный, красивый собор прямо перед собою, почуяв, что полный муки и страха
день уже позади, приободрился опять и, глубоко вздохнув, начал приходить в
себя.
И вот они возвращаются домой. Кони идут рысью. Варфоломей, подобрав
поводья, крепко вцепился пальцами в гриву своего мерина, и только ждет,