Дмитрий Михайлович Балашов. Похвала Сергию -
60 >
и бил, а отпихивал Варфоломея, стараясь и не умея скинуть его с себя. Они
оба катались покатом по пыльной траве и вот мальчик рванулся, почти оторвав
кусок своего же мяса, и, с криком, заливаясь кровью, побежал в гору, в
деревню, оставя ватагу испуганных малышей.
Варфоломей, еще не понимая, что остался победителем, кинулся бить
других. В горячке он совсем не чуял боли от полученных ударов, только
челюсти конвульсивно сжимались от непривычного соленого вкуса, и потому он
не кричал, а рычал, и малыши, видя его кровавое, неистовое лицо, с плачем
кидались наутек. Походя, не видя даже, он сбил с ног и опрокинул навзничь
давешнего драного малыша, поставив и ему порядочный синяк под глазом, и
когда опомнился, наконец, и оглянул кругом, на поле битвы их оставалось
всего трое: он, Петюня, и маленький драный мальчик, горько рыдающий,
размазывая грязь по разбитому лицу. Петюня плакал тоже, тоненько скулил,
скорее от страха, чем от побоев, и Варфоломей стоял один, постепенно
опоминаясь, начиная понимать, что остался нежданным победителем, и соображая
- что же ему делать дальше?
- Ты иди! - строго приказал он драному мальчику. Но тот, с ужасом глядя
на залитое чужой кровью страшное лицо боярчонка, прикрыл руками голову и
заплакал еще сильнее! Ждет удара! - понял Варфоломей. Теперь уже ему,
победителю, становилось стыдно. Этот "ворог", малыш, меньше Петюни, был
совсем не виноват в драке. Не он требовал раздеть Петюню, его самого
вытолкнул вперед, глумясь, взрослый мальчик, и чем же заслужил он, что
теперь сидит на земле, испуганный и избитый, в окончательно разорванной
дранине своей?
- Ну, не реви! - примирительно выговорил Варфоломей, нерешительно
переступив с ноги на ногу. Он не видел самого себя, не видел своего рта в
человечьей крови и не понимал, что тот, попросту, животно боится.
- Не реви, ну! - требовательней произнес Варфоломей, наклоняясь к
малышу, но тот выставил ладони вперед и заверещал сильнее.