Дмитрий Михайлович Балашов. Похвала Сергию -
49 >
руки, он погрузил их в пыль чердака, нашел что-то твердое и, ухватясь за это
твердое, поволок свое, почти уже непослушное тело дальше и дальше и,
несколько раз по-лягушачьи взмахнув ножками, зацепился коленом за срез
бревна, и тогда быстро-быстро, ящерицей, заполз наконец наверх. Он еще
полежал, боясь даже поднять голову, но вот уже и встал и огляделся, и почуял
во тьме вожделенный дух вянущих яблок, и долго дышал этим сладким, чуть
вяжущим запахом, и после встал, и робко заглянул вниз, дивясь и ужасаясь
проделанному пути, а затем - затем уселся на край, даже не взяв ни кусочка
вяленого яблока, и стал болтать ногами, успокаиваясь и довольно озирая
распростертый пред ним и ниже его дольний мир: вершины сада, тын и поля
по-за садом, и соломенные кровли деревни в дымке вечереющего неба
далеким-далеко, и крохотных коровок возвращающегося стада... И совсем не
удивился появлению матери. Теперь, когда он исполнил задуманное, она и
должна была явиться к нему. И, радуясь, готовно протянул к ней руки, когда
Мария, поднявшись на нижние ступени, бережно стаскивала с чердака и
прижимала к груди своего середненького несмышленыша.
Никто так и не узнал об этом первом деянии Варфоломея, ни мать, ни
няня, ни старший брат, ни дворовые мальчики. А он молчал, не хвастал, даже
братику Петюне не рассказал о своем восхождении на чердак. Как-то не
хотелось говорить, да словно и незачем было - лазают же иные мальчики туда
ежеден за яблоками!
Но в чем-то с тех пор укрепился Варфоломей, что-то молчаливо понял,
постиг в себе самом. И это "нечто" сперва незаметно, а потом все больше и
больше начало выделять Варфоломея из круга сверстников.
Глава 9
Мать воспринималась им не как образ, а как ощущение - ее голос, руки,
теплые и уютные; отца, далекого и строгого, Варфоломей уважал и боялся; но
подлинное благоговение вызывал в нем старший брат, Стефан, или,
по-дворовому, Степан (мать называла его Степушкой). Он врывался шумный,