Дмитрий Михайлович Балашов. Похвала Сергию -
46 >
готовно протянул ей ручки, что у Марии и мысли не шевельнулось, что ребенок
залез туда сам, и она долго поносила неведомых старших шалунов, затащивших
дитятю на вышку.
Меж тем, для едва научившегося ходить малыша, совершенное им было
подлинным подвигом, просмотренным родителями и прислугой.
Он едва мог достать ручками до нижней ступеньки, и потому, когда полез,
то лез по тетиве, обняв круглую жердь ногами, соскальзывая, обрываясь и
упорно подтягиваясь вновь. Когда его сняла дворовая девка, Варфоломей едва
не взвыл - насмарку пошли его тяжкие труды. Поэтому он полез быстрее,
хоронясь людей, и, перебираясь с очередной ступеньки на следующую, сорвался.
Страшен был этот миг, - он уже поднялся на необычайную высоту: далеко внизу
проходила золотисто-пестрая курица и даже не увидела Варфоломея на его
недоступной высоте. А тут ручонки поехали, его стало кренить, он на миг в
ужасе прикрыл глаза, изо всех сил, руками и ногами, вцепившись в круглое, и
тотчас тяжкое бремя собственного тела потянуло его за руки и за ноги, двор и
терем разом опрокинулись, и когда Варфоломей, убедясь, что он не упал, а
висит, открыл глаза, он увидел только голубое небо и ватные, серо-белые
облака, наползающие и наползающие на окоем. Ни разжать рук, ни даже ослабить
на мгновение, он не мог, и висел, постепенно теряя силы, не зная, что
предпринять, и даже не слышал сам, как начал тонко скулить. Он уже почти
терял сознание, когда его вторично сняли с лестницы и унесли в дом. Но
теперь все окружающее воспринималось им как в тумане. Реально было одно:
лестница, на которую следовало влезть. Лежа на кровати и мысленно
восстанавливая весь путь, он понял свою ошибку. Надо было все время
держаться за перекладины, чтобы не перекинуться стремглав.
Отдохнув и поев, он украдкой ушмыгнул из горничного покоя, и на этот
раз ему уже никто не помешал. Вытягиваясь во весь рост, он крепко ухватывал
одною рукой за ступеньку, другою обнимал тетиву лестницы и, горбатясь,