Дмитрий Михайлович Балашов. Похвала Сергию -
39 >
выездов с князем, посольских дел, не нужных, как прояснело теперь, никому и
никого не спасших... И не потому ли, да именно поэтому, он и неуспешлив
днесь! Какая корысть в том, что был ты честен и верен сменявшим друг друга
юным князьям? Что был щедр, хлебосолен и нищелюбив? В спокойную пору, тогда
еще... до Батыя, быть может, пригодились бы твои и стать и норов, - но не
тут, не теперь! Как же ты не видишь, ладо мой, отец детей моих и свет очей
моих, как же не узришь позора в том, что вышли вы, мужи, бояре, ратные люди,
да попросту мужики, наконец! С хоругвями, встречу поганому бесермену, послу
татарскому, с дарами, яко волхвы ко Христу новоявлену! Смилостивил,
испугался за сына... Сын-то еговый глазами заболел, видно, от жара
огненного, - задымил очи на пожаре Ярославском! С хоругвями, крестным ходом,
яко благодетеля своего...
- А кабы не исцелил?! - спросила вдруг Мария, звонко, в надрыв, и,
склонясь, горько заплакала: о себе, о нем, что только и умел всю жизнь
умолять, просить, шествовать, когда надо было драться, подличать, предавать
или уж безоглядно идти на крест!
- А кабы не исцелил? - повторяла она, вздрагивая, горбатясь и закрывая
лицо руками, меж тем как Кирилл, испуганный, пав на колени перед женой,
пытался, как мог, утишить ее рыдания. Знал бы он, сколько ей пришлось
пережить за эти смутные дни!
Стефан слушал, бледный, повторяя одними губами: - "Господь!".
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Возвращались едва не на пепелище. Все было разорено и порушено. Татары,
свои ли - не поймешь, поозоровали всласть. Сорванные двери, выбитые
оконницы, поваленные огорожи... Едва четверть разбежавшегося скота удалось
собрать по кустам. Недосчитались и многих слуг, сбежавших напрочь. Почитай,
ежели бы и сгорел город, боярину Кириллу не много большего убытку стало от
Ахмылова нахождения...
Глава 8
Минуло четыре года. Четыре года относительного покоя, когда можно