Дмитрий Михайлович Балашов. Похвала Сергию -
36 >
- Беги за ним! - первая нашлась Мария, пихнув в загривок сенную девку.
Тут же двое оружных холопов, опомнясь, бросились ловить отрока. Стефан,
пойманный ими на переходах, не сопротивлялся, только, пока его несли до
возка, бился в отчаянных судорожных рыданьях, запрокидывая голову, храпя и в
кровь кусая себе губы...
Нежданный приступ и укоризны сына заставили Кирилла опомниться. Он
попытался взять себя в руки. Сняв ключи с пояса, велел выносить дорогое
оружие и узорочье из бертьяницы. Но все плыло, проваливало, мутилось в
голове, и кабы не Яков, так бы и потекло мимо, нелепо и врозь, рассыпаясь в
безобразном, безоглядном бегстве...
Яков поднял на ноги дружину, силой собрал растерянных холопов, повелел
запрягать и торочить коней и выпускать на волю скот из хлевов - по кустам
разбежат, дак и то татарам поболе заботы станет имать кажного арканом!
На крыльце их обняла теплая летняя ночь. Сухая, нагретая за день пыль
отдавала солнечный зной и гасила шаги. Шелестели кузнечики в кустах сада.
Звезды, срываясь, чертили огнистый след. Ночь пахла теплом, мятою, зреющим
хлебом. Но в теплой ночи потревоженно ржали кони, плакали дети, гомонили
бабы, и зарницы, вспыхивающие над землей, казались заревом горящего
Ярославля.
Мария, укутанная, крепко прижимая к себе малыша, повалилась в глубокую
телегу, на сено.
- Степушка где?
- Повезли уже! - отозвались из темноты.
- Стефан со мною! - послышался голос супруга.
Возки и телеги, все, что имело колеса, уже выезжали, груженные наспех
накиданным добром, со двора. Коровы и овцы непутем шарахались под ноги
коней. В ночи мычало, блеяло, хрюкало, выли собаки, голосили, словно уже по
покойникам, жонки. Кто-то бежал сзади с криком: "Матушка боярыня! Матушка!".
Мария хотела остановить, но возчик яро и молча полосовал коня, и телега
неслась, подкидывая и колыхаясь на всех выбоинах, и ей оставалось только
сжимать малыша, чуя, как нянька с двумя сенными перекатывают по ногам,