Дмитрий Михайлович Балашов. Похвала Сергию -
21 >
состоянии, возможно, в состоянии полубредовом, экстатическом, когда самой
уже кажется, что то кричит ребенок во чреве... Ну, хоть так объясним! Хотя -
зачем? Зачем нам всегда эти научные объяснения или опровержения чудес? Верим
же мы без объяснений и без опыта, и не понимая того совершенно, в чудеса
современной механической цивилизации, и довольно нам, что кто-то там видел,
кто-то понял и объяснил. Лишь бы сами сделали, сами люди. Ну, а тогда,
прежде, верили природе. И непонятное, неясное уму называли чудом. Страшусь
сказать, но выскажу все же и такое предположение: а что, ежели наш
механический век не все понял, не все постиг, а вдруг да не все тайны
бесконечной и бесконечно изменчивой вселенной ясны нам, нашему сегодняшнему
сознанию? Сколько в самом деле высокого духовного мужества и высокого
стояния ума потребовалось англичанину Вильяму Шекспиру (человеку самого
начала современной технической цивилизации!) для того, чтобы разорвать этот
порочный круг мысли: "Если неизвестно нам и нами не объяснено, значит, не
существует", - разорвать и бросить в лицо гордым современникам, и в лица
грядущим, еще более гордым, и в ограниченности гордыни своей еще более
спесивым потомкам бросить вещие слова истинного прозрения: "И в небе и в
земле сокрыто больше, чем снится нашей мудрости". (В старом, более известном
переводе это звучит так: "Есть многое на свете, друг Гораций, что и не
снилось нашим мудрецам".)
Так вот, не будем все же добиваться, чтобы современная медицина
объясняла все чудеса средних веков. Она будет стараться объяснить их, как
объясняем мы ход истории в каждый век по-своему, и в каждый век по-разному!
Но как история все-таки была... Не важно, из гордости, мужской ли обиды или
по "экономическим соображениям", но, скажем, древние греки отправились-таки
под Трою, и сложили там свои головы, и пели потом героические песни-сказания
о великой войне с Приамом, и песни эти были записаны, и дошли до нас, и вся