Юрий Владимирович Давыдов. Капитан Юнкер, будь он проклят... -
11 >
не припомню ничего в жизни. Наконец, усыпав путь свой проклятиями, мы
подошли к берегу, усталые, измученные, покрытые толстым слоем грязи, с
израненными в кровь ногами.
Очистясь от нее по возможности, мы принялись делать просеки для
протаскивания к берегу срубленных для рангоута деревьев.
Русские топоры весело застучали по тропическим деревьям, и русские
песни огласили впервые девственные леса, которых таинственное безмолвие
прерывалось только нестройными криками попугаев и птиц знойного
экваториального климата.
Какое обширное поприще исследований открылось бы здесь
естествоиспытателю! Каждое растение, каждый куст говорили бы его мысли и
открывали бы умственным взорам новые истины, объяснили бы ему тайну
нескольких искомых в великой задаче познания природы. А я бродил по здешним
чудным лесам как невежда и горько сожалел о своем невежестве в ботанике. Я
чувствовал себя окруженным чудесами растительного царства и смотрел на них,
не понимая ничего. Может быть, я попирал ногами экземпляры растений, которых
отыскание обрадовало бы натуралиста больше всяких сокровищ!..
Обед прибыл к нам с транспорта во время полной воды. Погода
разгулялась. Вид с возвышенного берега, на котором матросы соорудили из
ветвей самый поэтический шалаш, был очарователен. Все грязное и неприятное
для глаз - тина, пни, корни - покрылось водою, видны были только красивые
деревья и роскошная аллея с прохладными ярко-зелеными сводами.
После обеда и кратковременного отдыха мы снова принялись за работу,
кончившуюся около заката солнца. К тому времени вода опять убыла, и нам в
другой раз пришлось спотыкаться и проклинать морс-кие травы и кораллы. Когда
стемнело, я удивлен был множеством искр, беспрестанно мелькавших перед
глазами: то были светящиеся мошки и мухи, которых иногда заносит даже на
рейд.
Дикари посещали нас часто. Мы обменивались подарками и щедро потчевали