Юрий Владимирович Давыдов. Святая Мария с розой и тюльпаном -
9 >
Правда, она могла бы и раньше расспросить Василия про жену и детей,
покинутых на берегах реки, название которой донна не запомнила. Правда,
могла бы и раньше проникнуться состраданием к Василию Баранщикову. Впрочем,
что же теперь сетовать? Благослови ее Господь и за то, что два года спустя
уговорила генерала отпустить кухонного мужика...
Вторично пересекает Василий океан. Предстоит тысячемильная дорога. Но
теперь дорога домой, в отечество. Нет, не сидит он сложа руки на маленьком
итальянском паруснике, что идете Геную с грузом кокосовых орехов: работает
на реях, управляется с парусами, окатывает палубу забортной водой. Кажется,
нет на свете милее этого итальянского кораблика с двумя мачтами и залатанным
кливером. А какие славные, какие веселые парни эти звонкоголосые генуэзцы!..
Три месяца идет парусник Атлантикой. Вон уже и Азорские острова. Парят
ястребы, плывет гул монастырских колоколов. Вперевалочку, утиной стайкой
уходят в Европу купеческие суда, а в трюмах у них бочки, а в бочках -
отменная, ускоряющая ток крови фаяльская мадера.
Генуэзцам теперь недалече. Пройдут они мимо башен Гибралтара, а там и
Средиземное, знакомое море. Да и Василию Баранщикову сухой путь Европой куда
короче океанской дороги.
Но человек предполагает, а Бог располагает. Располагал же мореходами на
сей раз не христианский, а мусульманский. Черной молнией налетел пиратский
бриг, не поспели сотворить молитву деве Марии, как дула пистолетов
пристально глядели в лоб.
Можно побиться об заклад: пираты с африканских берегов не уступали в
отваге и дерзости антильским "джентльменам удачи". Конечно, не было большим
подвигом для капитана Магомета-паши пленение скорлупки, на которой и двух
дюжин неверных не нашлось, Но если сравнивать пиратов-африканцев с
пиратами-европейцами, то первые, пожалуй, дали бы фору последним и в
мореходном искусстве, и в храбрости, и -да позволят нам так выразиться - в
разбойном стаже.