Юрий Владимирович Давыдов. Святая Мария с розой и тюльпаном -
8 >
вина.
Несколько дней рука адски болела, распухла, покрылась струпьями. Когда
струпья осыпались, Василий разглядел свои "особые приметы". Самым крупным
было изображение Святой Марии с розой и тюльпаном. Ниже девы Марии встал на
якорь кораблик, окруженный солнцем, полумесяцем, звездами, а на кисти,
посреди восьмиугольника, значились голубоватые цифры: единица, семерка,
восьмерка, тройка. Последнее означало, что генерал обзавелся новым рабом в
1783 году.
Клейма были наложены, порядок соблюден, и кухонный мужик приступил к
делу. Вместе с негром-сенегальцем таскал Василий воду и сухие стебли
тростника для печи, мыл пол, скоблил столы, чистил медную посуду, выгребал
золу, выносил помои, дева Мария на руке его всегда была чумазой. На дворе
духота и жара, а в кухне и вовсе пекло, и Василия мутило от запахов чеснока,
пряных соусов, бычьего мяса. Поднимались рабы на заре, ложились около
полуночи. Звезды горели в черном небе, как факелы, море рокотало, как
банджо. Снился неграм Золотой Берег, снились Василию волжские отмели.
Не верилось, просто не верилось в это нежданно-негаданное счастье. И
даже когда парусник выбрал якорь и матросы, что-то звонко прокричав,
замахали шапками, а береговые пальмы склонились в полупоклоне, даже тогда
Василию все чудилось, что генерал опомнится и велит вернуть его.
А парусник уже набирал ход. Пеньковые просмоленные ванты подхватили
напев атлантического ветра.
Вест-Индия! Василий оставил на твоих берегах едкую тоску по родине,
муторные запахи генеральской кухни, злую лихорадку. Он уносил с твоих
берегов амулет из акульих зубов, подаренный на счастье друзьями-неграми, и
умение изъясняться на смеси испанского с нижегородским. И еще уносил он
благодарное воспоминание о черноокой донне с плечами и шеей белей
вест-индского сахара. Ей, супруге генерала, обязан он своим спасением.