Юрий Владимирович Давыдов. Святая Мария с розой и тюльпаном -
6 >
длилась эта война. Кровавая, жестокая, не знающая пощады, не стихала годами,
не стихала ни в апреле и мае, когда ровно в полдень падают на Вест-Индию
короткие серебряные дожди, ни в безоблачные дни июня и июля, ни при
обложных
дождях, в которых тонут август, сентябрь, октябрь...
Вот какому морю невольно улыбнулся Василий Баранщиков с палубы датского
судна. Правда, теперь пираты почти повывелись, их старые лагери на острове
Черепахи, на Алмазной скале, на островке Сан-Кристобель давно были покинуты,
а такие рыцари морского разбоя, как Хаукинс с Дрейком, как некий Александр,
прозванный Железной Рукой, или Манбар, прозванный Истребителем, перекочевали
на страницы приключенческих романов. Теперь пиратствовали в Вест-Индии
плантаторы, монахи и генералы - начальники гарнизонов и фортеций,
разбросанных по всему архипелагу.
В солдата одного из гарнизонов и предстояло обратиться злосчастному
нижегородцу.
На острове Сент-Томас Василия и его сотоварищей по плену повели в кирху
для присяги на верность королю Дании. Поп, который и на батюшку-то не был
похож, потому как ни гривы, ни бороды у него не было, поп этот что-то долго,
тихо и внушительно говорил рекрутам, и они, датчане и шведы, его поняли.
Василий же только моргал. Это, однако, не смутило бритолицего румяненького
пастора, и Василия тоже заставили целовать крест. Засим обрядили его в
парусиновую одежу и загнали в казарму.
На другой день офицер, держа в одной руке трость с инкрустацией, а в
другой парик, которым он часто обмахивался, оставляя в душном, парном
воздухе облачко пудры, принялся обучать новобранцев ружейным артикулам.
Новобранцы, как полагается, пугались и потели, офицер, как полагается,
кричал и тоже потел. Белесые глаза его выкатывались так, что казались
голубиными яйцами... Начинали все сызнова. Новобранцы опять сбивались.
Офицер, косо нахлобучив завитой парик, лупил их тростью, как мулов.
Вскоре, впрочем, начальство сообразило, что боем от "болвана-московита"