Юрий Владимирович Давыдов. Святая Мария с розой и тюльпаном -
5 >
В исходе пятого месяца плавания, летом 1781 года, датский парусник
достиг Антильских островов, и нижегородец-пленник увидел скалы, рифы, пальмы
Вест-Индии.
Корабль медленно обогнул остров Сент-Томас и положил якорь близ города
того же названия, в самом бойком порту на пути из Старого Света в Новый
Свет.
Уже не атлантический вал колыхал датский корабль, который занес Василия
Баранщикова в такую даль от Волги, что и в разуме не умещалось,- плескало в
борта Карибское море. И было оно в таком радостном блеске, такой чистоты и
прозрачности, и так весело кричали олуши и крачки, что Василий не сдержал
улыбки.
Оно казалось безмятежным, это Карибское, или Антильское, море! А между
тем в водах его растворилось немало людской крови. В блеске его волн было не
только отражение солнца, но и пламень стародавних артиллерийских дуэлей.
Антильские олуши и крачки носились, бывало, не только над коралловыми рифами
и отмелями, где грелись сонные черепахи, но и над палубами вертких судов,
свалившихся в абордажной схватке. И это море знавало не только акул с
треугольными плавниками и свиными глазками, но и двуногих акул, столь же
свирепых и столь же неутомимых. Знаменитые пираты шныряли некогда по веселым
волнам Вест-Индии. Авантюристы и головорезы изо всех уголков Европы
презирали королей, вельмож и собственную шкуру.
За два века до того как Василий Баранщиков увидел Антильское море,
некий Джон Хаукинс поднял под этим небом пиратский флаг, и вскоре в здешних
широтах развелось морских разбойников, что птиц на птичьих базарах
Вест-Индии. До поры до времени пиратам весьма сочувствовали в Лондоне, в
Париже, в Антверпене: они ведь перехватывали испанские торговые корабли, а
стало быть, подрывали могущество надменных испанских королей.
Но когда солнце Испании померкло, когда английские, голландские и
французские толстосумы начали утверждаться в Новом Свете и в Вест-Индии,
тогда они ухватили за горло пиратскую вольницу. Долго и с переменным успехом