Юрий Владимирович Давыдов. Святая Мария с розой и тюльпаном -
12 >
И он ушел, высокий, костлявый, выдубленный солнцем и солью морей,
хитроглазый капитан Христофор. Ветер раздувал его длинные усы.
В назначенный час греки выбрали якорь. Василий не видел, как начали
медленно повертываться в светлой ночи мысы и скалы, как шхуна развалила
лунную дорожку на воде: Василия упрятали в тайничке рядом с капитанской
каютой. Но он слышал команды капитана Христофора, слышал, как шлепают по
палубе босые матросы, и его бросало то в жар, то в холод, и лицо было в
поту, а руки дрожали.
Лишь через несколько дней осмелился Василий показаться на палубе. Шхуна
была уже неподалеку от Кипра.
Средиземное море блистало синей красой. Над монастырем реяли ласточки.
Среди маслин белели домики. Рыбачьи лодки стояли на приколе... Василий
перекрестился и шмыгнул носом. Капитан Христофор улыбнулся в усы, позвал его
в каюту, и они распили бутылку сладкого хиосского вина...
Нижегородец знал Балтику, Атлантический океан, Карибское море. И вот -
Средиземное. Его воды, пожалуй, сродни вест-индским. Но дышится тут легче,
острова тут уютнее, бухты приманчивее.
А потом - Адриатика и ее королева - Венеция. И в Нижнем слыхал Василий
про венецианских купцов, безмерно богатых. Слыхать слыхал про Венецию, но
увидеть не мыслил. Теперь гляди во все глаза.
Гляди на царственный мрамор, на собор Святого Марка, на котором
возносятся в могучем порыве четыре конные статуи, на острова и мосты, на
золотоволосых женщин и ловких гондольеров, на колоннады и арсенал, на
каменных львов и зеленоватую воду, что выплескивает оранжевые корки
апельсинов, на оливковых матросов и седых шкиперов, на новенькие суда,
которые отдают смолою, и на старые парусники, от которых пахнет дегтем и
прелыми фруктами, на торговок, башмачников, портных, пекарей...
Так и подмывало проститься с Христофором и отсюда, из этой
распрекрасной Венеции, отправиться восвояси через австрийские и польские