Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
94 >
священник, - пока жив, сдержу клятвенное слово, потребованное вами. Фельдмаршал насторожил уши. - Никому не пророню узнанного на духу, - продолжал отец Петр, - вы сами взяли с меня обет молчания, но я могу сообщить вам, князь, лишь мою собственную догадку. Много об арестованной выдумано, приплетено... А что, если... - Говорите, говорите, - сказал фельдмаршал. - Что, если арестованная не повинна ни в чем! - произнес священник. - Ведь тогда, за что же она все это терпит? Если бы гром в это мгновение разразился над фельдмаршалом - он менее озадачил бы его. - Вы хотите сказать, что она не имела сообщников, не злоумышляла? - проговорил он. - Да ведь, если, сударь, так, то она и не самозванка, понимаете ли, а прирожденная, настоящая наша княжна... Неужели возможно это, хотя на миг, допустить? Отец Петр, склонясь головой на рясу, молчал. - Вы ошибаетесь! Сон и бред! - вскричал фельдмаршал, хватаясь за звонок. - Лошадей! - сказал он вошедшему ординарцу. - Сам попытаюсь, еще не утеряно время! погляжу."Ох, и я грешник в указаниях о ней! - мыслил Голицын, едучи в крепость, - поддавался в выводах другим, торопился без толку, льстил догадкам и соображениям других!" Нева, поверх льда, была еще затоплена остатками бывшего накануне наводнения. Карета Голицына с трудом пробиралась между незамерзших луж. Обер-коменданта он не застал дома. Тот с ночи находился в равелине. У крыльца вертелся с бумагами Ушаков. Он подошел к князю и начал было: - Так как вашему сиятельству небезызвестно, расходы на оную персону... - Ведите меня к арестантке, - сказал князь дежурному по караулу, обернув спину к Ушакову. - Чем занимаются! Что больная? В памяти еще? - Кончается, - ответил дежурный. Голицын перекрестился. У входа в равелин его встретил обер-комендант Чернышев. Князь не узнал его. Бравый, молодцеватый фронтовик-служака, Чернышев, не смущавшийся на своей должности ничем, был взволнован и сильно бледен.