Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
93 >
Варя. - Вы встревожены, другой день куда-то ездите... где были?.. Ирина смотрела также вопросительно. "Уж не получены ли какие вести для меня?" - мыслила она. - Дело постороннее, не по вашей части! И вы меня, Ирина Львовна, великодушно простите, - обратился священник к Ракитиной, - времена смутные... привезенную вами рукопись опасно держать в доме... вы собираетесь уехать, но и в деревне не безопасно... уж извините старику... Ирина побледнела. - Разные ходят слухи, не учинили бы розыска, - продолжал отец Петр, - пеняйте, сударыня, на меня, только я ваши листки... - Где тетрадь? Неужели сожгли? - вскрикнула Ракитина, взглядывая в растопленную печь. Отец Петр молча поклонился. Ирина всплеснула руками. - Боже, - проговорила она, не сдержав хлынувших слез, - было последнее утешение, последняя память, - и та погибла. С чем уеду? Варя с укором взглянула на дядю. - После, дорогая барышня, со временем все узнаете, теперь лучше молчать, - сказал решительно отец Петр. - Пути божий неисповедимы, враг же сеет незнаемое... молитесь, памятуя господа. Он воздаст. Священника не оставили в покое. В тот же день его снова пригласили к главнокомандующему. - Дознались ли вы чего-нибудь от арестованной? - спросил Голицын. - Простите, ваше сиятельство, - ответил отец Петр, - тайна исповеди... не могу... Голицын смешался. "Какие поручения! - подумал он, краснея. - И все эти советники... Орлову не сидится; плетет, видно, мутьян в Москве, а ты спрашивай..." - Но, батюшка, на это воля свыше, - сказал Голицын. - Не могу, ваше сиятельство, против совести. Голицын шевелил губами, не находя выхода из затруднения. - Да кто же наконец она? - произнес он, стараясь придать себе грозное, решительное выражение. - Ведь это, батюшка, государственное, глубокой важности дело... Согласитесь, я должен же донести, взыщется... ведь ответчик за спокойствие и за все - я... я один... - Одно могу доложить вашему княжескому сиятельству, - проговорил