Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
89 >
- Готово, - ответила, несмело приседая, в шуршащих фижменах, обер-комендантша. - Милости просим, - обратился князь Вяземский к священнику. Все вошли в соседнюю комнату. Там уже горели в высоких поставцах свечи; между ними стояла купель, и какая-то, в мещанской шубейке, женщина держала что-то завернутое в белое. - Приступайте, батюшка, - сказал Вяземский, указывая на купель и на то, что держала женщина. Отец Петр надел ризу, взял поданное Чернышевым кадило, раскрыл книгу и начал крещение. Восприемниками были разряженная, метавшая жеманные взгляды обер-комендантша и сам генерал-прокурор. Имя новорожденному дали Александр. Обряд был кончен. Обер-комендантша все металась с ребенком на руках, глазами и плечами усиливаясь обратить внимание князя на себя и на свое шуршавшее платье. - Чье дитя? - спросил вполголоса священник, почтительно склоняя крест к подошедшему восприемному отцу. - Как записать в книгу? - спросил отец Петр. - Кто родители? - Да разве это непременно нужно? - недовольно спросил генерал-прокурор. - Как повелите... По долгу обряда... мало ли что в будущем... мы должны. - Запишите, - сказал князь Вяземский. - Александр Алексеев, сын Чесменский. Священник молча, вздрагивавшей рукой, занес это имя в книгу крещаемых. - А теперь другая треба... вот ваш вожатый! - сказал со вздохом князь Вяземский, указывая духовнику на вытянувшегося во фронт обер-коменданта. - Надеюсь, все исполнится, как повелено. С этими словами он вышел и уехал. Отец Петр, с дароносицей у груди, пошел за Чернышевым. Его сердце сильно забилось, когда они через внутренний мостик вступили в особый, со всех сторон огражденный двор; он понял, что это был роковой Алексеевский равелин... Чернышев и его спутник взошли на невысокое крыльцо с длинным полуосвещенным коридором, приблизились к небольшой двери. "Она здесь", - шепнуло сердце священнику. За дверью оказалась невысокая опрятная комната. Часовых уже там не было. Свеча у кровати слабо озаряла