Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
84 >
Он улучил однажды свободный час и разговорился с Ириной. - Скажите, барышня, - произнес священник, - я слышал от племянницы о вашей печали, вас, очевидно, с расчетом развели враги, подставили вам другого жениха. Как это случилось? Почему пренебрегли Концовым? - Сама не понимаю, - ответила Ирина, - мой покойный отец был расположен к Павлу Евстафьевичу, ласкал его, принимал, как доброго соседа, почти как родного. А уж я-то его любила, мыслью о нем только и жила. - И что же? Как разошлось? - Не спрашивайте, - произнесла Ирина, склонив голову на руки, - это такое горе, такое... Мы видались, переписывались, были встречи... я ему клялась искренно, мы только ждали минуты все сказать, открыть отцу... Ракитина смолкла. - Ужасно вспомнить, - продолжала она. - Отец, надо полагать, получил какое-нибудь указание, Концова могли ему чем-нибудь опорочить - могли на него наклеветать... Вдруг - это было вечером - вижу запрягают лошадей. "Куда?" - спрашиваю. Отец молчит; выносят вещи, поклажу. У нас гостил родственник из Петербурга; мы втроем сели в карету. "Куда мы?" - спрашиваю отца. "Да вот, недалеко прокатимся", - пошутил он. А шутка вышла такая, что мы без остановки на почтовых проехали в другое имение за тысячу верст. Ни писать, ни иначе дать весть Концову мне долгое время не удавалось, за мной следили. И уже когда отец тяжело заболел в том имении, я отцу все высказала, молила его не губить меня, позволить известить Концова. Он горько заплакал и сказал: "Прости, Ариша, тебя и меня, вижу, жестоко обошли". - "Да кто? кто? - спрашиваю, - ужли тот родной искал моей руки?" - "Не руки - денег искал, да боялся, что Концов, оберегая нас, помешает ему. Он наскочил на его письмо к тебе, наговорил на Концова и склонил меня, старого, увезти тебя. Прости, Аринушка, прости; бог покарал и его, недоброго; взял он у меня взаймы, но в Москве проигрался в карты и застрелился, - оставил письмо... вот оно, читай; на днях его переслали