Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
82 >
свечу у изголовья, прилег, не раздеваясь, на постель, развернул смятую тетрадь синей, заграничной почтовой бумаги, с золотым обрезом, и начал читать. Он не спал до утра. История княжны Таракановой, принцессы Владимирской, известная отцу Петру по немногим, сбивчивым слухам, раскрылась перед ним с неожиданными подробностями. "Так вот что это, вот о ком здесь речь! - думал он, с первых строк, о загадочной княжне, то отрываясь от чтения и лежа с закрытыми глазами, то опять принимаясь за рукопись. - И где теперь эта бедная, так коварно похищенная женщина? - спрашивал он себя, дойдя до ливорнской истории. - Где она влачит дни? И спасся ли, жив ли сам писавший эти строки?" Сгорела одна свеча, догорала и другая. Отец Петр дочитал тетрадь, погасил щипцами мигавший огарок, прошел в другие комнаты и стал бродить из угла в угол по половику. Начинал чуть брезжить рассвет. - Ах, события! ах, горестное сплетение дел! - шептал священник. - Страдалица! помоги ей господь! Проснулся в клетке скворец и, видя столь необычное хождение хозяина, странно, пугливо чокнул. "Еще всех разбудишь!" - решил отец Петр. Он на цыпочках возвратился в спальню, прилег и снова начал обсуждать прочтенное. Его мысли перенеслись в прошлое царствование, в море тайных и явных ему, как и другим, известных событий. Священник заснул. Его разбудил благовест к заутрени. Сквозь занавески светило бледное туманное утро. Отец Петр запер в стол рукопись, пошел в церковь, отправил службу и возвратился черным ходом через кухню. Завидя крестницу с утюгом, у лесенки на вышку, он ее остановил знаком. - А скажи, Варя, - произнес он вполголоса, - этот-то, писавший дневник... Концов, что ли... видно, ей жених?.. Варя послюнила палец, тронула им об утюг, тот зашипел. - Сватался, - ответила она, помахивая утюгом. - Ну и что же? - Ирина Львовна ничего... отец отказал. - Стало, разошлось дело? - Вестимо. - А теперь? - Что на это сказать? Сирота она, и рада бы, может... на своей ведь