Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
78 >
ответила Тараканова. - Разве персы или арабы учат своих женщин грамоте? Я в детстве кое-чему выучилась там сама. И почему должно верить не мне, а вашим чтецам? Голицыну стало жаль долее, по пунктам, составленным Ушаковым, расспрашивать эту бедную, еле дышавшую женщину. - Послушайте, - сказал он, смигивая слезы и как бы вспомнив нечто более важное и настоятельное, - не до споров теперь... ваши силы падают... Мне не разрешено, - но я велю вас перевести в другое, более просторное помещение, давать вам пищу с комендантской кухни... Не желаете ли духовника, чтобы... понимаете... все мы во власти божьей... чтобы приготовиться... - К смерти, не правда ли? - перебила, качнув головой, пленница. - Да, - ответил Голицын. - Пришлите... вижу сама, пора... - Кого желаете? - спросил, нагнувшись к ней, князь, - католика, протестанта или нашей греко-российской веры? - Я русская, - проговорила арестантка, - пришлите русского, православного. "Итак, кончено! - мыслила она в следующую, как и прежние, бессонную ночь. - Мрак без рассвета, ужас без конца. Смерть... вот она близится, скоро... быть может, завтра... а они не утомились, допрашивают..." Пленница привстала, облокотилась об изголовье кровати. "Но кто же я наконец? - спросила она себя, устремляя глаза на образ спаса. - Ужели трудно дать себе отчет даже в эти, последние, быть может, минуты? Ужели, если я не та, за какую себя считала, я не сознаюсь в том? из-за чего? из чувства ли омерзения к ним, или из-за непомерного гнева и мести опозоренной ими, раздавленной женщины?" И она старалась усиленно припомнить свое прошлое, допытываясь в нем мельчайших подробностей. Ей представилась ее недавняя, веселая, роскошная жизнь, ряд успехов, выезды, приемы, вечера. Придворные, дипломаты, графы, владетельные князья. "Сколько было поклонников! - мыслила она. - Из-за чего-нибудь они ухаживали за мною, предлагали мне свое сердце и достояние, искали моей