Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
70 >
и с дрожью кутаясь в голубую, знакомую графу, бархатную мантилью. - Вас спрашивали столько времени и с таким настоянием, - начал Орлов, подыскивая в своем голосе нежные, убедительные звуки, - скажите, мы теперь наедине... нас видит и слышит один бог. - Gran Dio! - рванулась и опять села на кровати арестантка. - _Он_ призывает имя божье! - прибавила она, подняв глаза на образ спаса, висевший на стене, у ее изголовья. - Он! да ты, наверное, утроил и все эти мучения, всю медленную казнь! А у вас еще хвалились, что отменена пытка. Царица этого, наверное, не знает, ты и тут ее провел. - Успокойтесь... скажите, кто вы? - продолжал Орлов. - Откройте мне. Я умолю государыню; она окажет мне и вам милость, вас освободит... - Diavolo! [дьявол! (ит.)] Он спрашивает, кто я? - проговорила, задыхаясь от прилива нового бешенства, княжна. - Да разве ты не видишь, что я кончила со светом, умираю? Зачем это тебе? Она неистово закашлялась, упала головой к стене и смолкла. "Вот умрет, не выговорит", - думал, стоя близ нее, Орлов. - В богатстве и счастье, - произнесла, придя в себя, пленница, - в унижении и в тюрьме, я твержу одно... и ты это знаешь... Я - дочь твоей былой царицы! - гордо сказала она, поднимаясь. - Слышишь ли, ничтожный, подлый раб, я прирожденная ваша великая княжна... Смелая мысль вдруг осенила Орлова. "Эх, беда ли? - подумал он. - Проживет недолго, разом угожу обеим". Он опустился на одно колено, схватил исхудалую, бледную руку пленницы и горячо припал к ней губами. - Ваше высочество! - проговорил он. - Элиз! простите, клянусь, я глубоко виноват... так было велено... я сам находился под арестом, теперь только освобожден... Пленница молча глядела на него большими, удивленными глазами, прижимая ко рту окровавленный кашлем платок. - Умоляю, нас, по истине, торжественно обвенчают, - продолжал Орлов, - станьте моею женой... Все тогда, ваше высочество, дорогая моя... Элиз!.. знатность, мое богатство, преданность и вечные услуги...